Нейк Брей стоял в отдалении вполоборота, тяжело склонившись над столом и уперевшись о него руками. Кажется, он и вовсе не заметил моего вторжения. В слабо освещенном помещении я даже не сразу узнала герцога: его всегда ровные, широкие плечи ссутулились, словно под тяжестью неподъемного груза, а лицо приобрело неестественный землистый оттенок. В искусственном кривом свете он казался ниже и сильно старше своих лет.
– Ты погубишь… – слабо, словно в беспамятстве, произнес Нейк, – погубишь нас всех.
Лишь когда он поднял голову и устремил тяжелый взгляд в сторону, я наконец заметила Андрея, и мое сердце моментально разорвалось на куски. Стоя спиной ко входу в зал, он застыл на месте. При виде острого профиля и завитков темных волос, отбрасывающих кривые тени, я до боли в пальцах сжала в руке электронный браслет. Это больше не был тот Андрей Деванширский, которого я знала, – лишь его внешняя оболочка. Точнее, тот, кого я знала – или думала, что знаю, – похоже, и вовсе никогда не существовал.
– Я хорошо усвоил твои уроки, – ответил Андрей, и его низкий голос звонким эхом разнесся по высоким стенам, – принимать непростые решения, делать то, что требуется, вне зависимости от того, что скажут другие…
– Я учил тебя не этому! – проорал Брей и, вздрогнув от испуга, я невольно отшатнулась к стене. – Я учил тебя терпению, выдержке и наблюдательности. Я учил тебя мудрости и осторожности…
– Осторожности? – эхом отозвался Андрей. – Три года… три проклятых года мы только и делаем, что осторожничаем, превращая себя в посмешище. Прячемся, подобно крысам, по углам, пока Диспенсеры вытравливают нас как паразитов, по одной обрезают последние нити, что еще связывают нас с внешним миром, вербуют наших союзников. Марено и Варгас три года, как обезумевшие тараканы, носились между двух огней и в итоге примкнули к Диспенсерам. Ни Рекардо, ни Бренвеллы до сих пор не поддержали нас публично. А все потому, что мы слабы. Все чувствуют, что мы слабы, и придерживают шлюпки, чтобы вовремя метнуться с тонущего корабля. – Андрей в бешенстве посмотрел на Нейка. – Пришло время выйти из тени. Все ждут от нас действий, и я решил эту проблему. Я решил ее за нас двоих.
– У тебя нет этого права! – яростно взревел Нейк. – Решать за меня и за всех!
– Есть, – тут же отозвался Андрей. – Без меня здесь не было бы никого из тех, кто стоит там за дверью, и тебе это прекрасно известно. Я нужен был тебе двенадцать лет назад – даже когда без посторонней помощи не мог доползти до двери собственной спальни. В качестве наживки для влиятельных аристократов тебя устраивал и больной, блюющий кровью ребенок. Лишь бы он был из Деванширских, правда? Остальное – ерунда, мелкое недоразумение, – разъяренно выплюнул он. – Ты безусловно прав, без тебя бы ничего не было, но и без меня ты никто. Ты сам выбрал меня, сам сделал на меня ставку – и я ее принял. Теперь я вправе диктовать свои условия. Идол войны, истинный наследник, будущий правитель – я тот, кого
Я судорожно втянула в легкие воздух. Лицо Нейка в мгновение стало серым.
– Ты не правитель! – трясясь взревел он. – Ты обезумевший тщеславный мальчишка, возомнивший себя вправе распоряжаться чужими жизнями и швыряться ими, словно мусором! Считающий себя выше закона, морали и человеческих правил, готовый стереть в порошок все в погоне за удовлетворением собственных амбиций! Теперь, когда наши войска в Данлийской системе, Галактический Конгресс окончательно развяжет Джорджиане руки, весь мир встанет на сторону Диспенсеров – и будет прав. Ведь мы – агрессоры. Именно так поступают террористы – попирают все общечеловеческое в угоду собственным целям. Мне стоило это предвидеть… – обессиленно произнес Брей, – стоило предвидеть, что ты не остановишься даже после того, что случилось на Кериоте…
Мое сердце пропустило удар. Обернувшись, Нейк Брей бросил на меня пустой взгляд, словно я была одной из четырех стен. Вслед за ним оглянулся и Андрей: и стоило нашим глазам встретиться, как внутри все сжалось от боли, как если бы меня с размаху ударили в солнечное сплетение.
– Я лишь делаю то, что необходимо, – побледнев, тихо выдохнул он, обращаясь не то к Брею, не то ко мне. – Диспенеры дышат нам в спину, они вербуют лиделиум в Галактическом Конгрессе, требуют на законодательном уровне перекрыть воздушное пространство для наших кораблей. Пытаются повесить на нас Мельнис. Восстание еще не разгорелось, а они уже почти задушили его. У меня не было выбора…
– Выбор есть всегда, мой мальчик, – безжизненным голосом отозвался Брей, – и ты его сделал, когда ввел корабли в Данлийскую систему. Однажды я уже совершил ошибку, прикрыв тебя перед лиделиумом, Конгрессом и Верховным судом, но больше ее не повторю. Это чудовищное решение полностью на твоей совести, и сегодня ты будешь отвечать за него один. Я умываю руки.
