Питер Адлерберг определенно был тем еще подонком, но в этот момент я, кажется, возненавидела его еще больше. Как же меня вымораживало из раза в раз буквально с разбегу вляпываться в его очередную правоту.
– Зачем ты пришел? – спросила я, стиснув зубы. – Я уже сотню раз повторяла, что говорю правду. Сколько еще допросов на хертоне мне нужно пройти, чтобы от меня наконец отстали?! Питер – сволочь и манипулятор – понял, что его раскрыли, и решил утащить меня на дно вместе с собой!
– Мы подняли и перепроверили все архивы Кериота, что еще сохранились, – невозмутимо отозвался Марк. – Никаких сведений о Марии Эйлер там нет.
Я скривилась.
– Прости, дополнительных личностей в запасе не имеется. Видимо, вам придется меня убить: проблем быть не должно, ведь, как мы поняли, Марии Эйлер и так не существует!
Лицо юноши ожесточилось, однако он по-прежнему оставался невозмутим. Сунув руки в карманы, Марк посмотрел на меня с прежней отчужденностью.
– За что ты меня так ненавидишь, Марк?! – выплюнула я. – Я не подделывала данные с Мельниса. Питер признал, что они в самом деле получали сигналы с призывом о помощи от Лехардов и попытались это скрыть. То, что он вляпался в свое же дерьмо, – не моя вина.
На лице Марка не дрогнул ни один мускул:
– Тебя не выпустят отсюда, пока ты не расскажешь все, как есть на самом деле.
– Дерьмо! – Я в ярости ударила по стеклу. – Я уже сказала, что говорю правду! Если она вас не устраивает, другой у меня нет. Можете пытать меня, можете убить – делайте что хотите, только не разочаровывайтесь сильно, когда все окажется без толку!
Марк горько усмехнулся.
– Он отправил меня сюда, – устало сказал он, передернув плечами, – взял с чего-то, что со мной ты станешь откровенничать, но знаешь, с меня хватит…
Я бросила на него испепеляющий взгляд:
– Кто он? Андрей? Поэтому он даже не удосужился прийти сюда, чтобы поговорить со мной лично?
– Андрей не придет, – брезгливо отмахнулся Марк. – Ему сейчас не до тебя!
– Не до меня? – переспросила я, замерев. – Ему было очень даже до меня, когда он требовал возобновить работу по «Стрельцу А» или когда нужно было достать информацию с пятого штаба. А теперь, кинув меня здесь, он не нашел двух минут на разговор, потому что слишком занят?! – Чувствуя, как от гнева кровь вскипает в венах, я поспешила отвернуться: – Уходи, Марк.
– Я тебе не враг, – тут же отозвался он, и впервые за все время его голос смягчился. – Я правда не знаю, чему верить. Я, как и все, доверял тебе и хочу доверять дальше, но сейчас у нас нет ни единого доказательства. Лишь твои слова против реальных фактов. Мы проверяем все теории. Возможно, хертон дал сбой, возможно, твой разум все же пострадал: Михаил Перх, насколько я помню, тоже выдавал себя за другого человека…
– Я не сумасшедшая, Марк! – взревела я, бросившись к нему и в ярости заколотив по стеклянной преграде. – Катись в пекло! Мои воспоминания настоящие! Ты слышишь?! Я не сумасшедшая! Я не сумасшедшая… – обессиленно повторила я, когда, отшатнувшись, он отлетел на несколько метров и скрылся за дверью.
Я не сумасшедшая…
Следующие пару часов я, как и прежде, провела лежа на койке, до покраснения глаз исследуя потолок. Когда дверь в очередной раз дернулась и отъехала в сторону, впуская нового посетителя, я даже не оглянулась. Мне не нужно было поворачивать голову, чтобы знать наверняка – это Алик. Он даже двигался по-особенному: всегда тихо, осторожно, но при этом уверенно и с должной толикой смущения, словно всем своим видом негласно спрашивал разрешения и приносил извинения за беспокойство.
Видеть Алика мне, на удивление, было сложнее всего. Я знала, что сказала бы Андрею, наберись он смелости прийти сюда лично; знала, как вести себя с Марком; даже окажись здесь Нейк Брей, Муна Хейзер или Питер Адлерберг – я бы не растерялась! Но с Аликом все по-другому. Смотреть ему в глаза и видеть отражение собственных страхов, боли и непонимания было подобно пытке: находясь рядом с ним, я чувствовала себя так, будто каждую минуту предавала его против воли, разочаровывала единственного человека, что искренне пытался быть мне другом от начала до конца.
За последние пару суток Алик приходил дважды – и оба раза выглядел так, словно он, а не я провел в заточении без еды последние сутки. В отличие от Марка, юноша не пытался выбить из меня никаких признаний. Если честно, я так и не поняла, что ему в принципе было нужно. Поддержать меня? Усыпить бдительность? Разведать ситуацию? Во всяком случае, кроме обещаний и заверений в том, что скоро все во всем разберутся, я от него так ничего и не услышала.
– Зря ты пришел, Алик.
– Не думаю.
– Брось, – устало отмахнулась я. Когда он приблизился к перегородке, я все же заставила себя подняться с кровати и посмотреть на него. – Я знаю, что это Андрей прислал тебя сюда. Понимает, что я… – я вздохнула, – что только с тобой я не буду вести себя как конченая психопатка.
Всего на мгновение на бледном, поникшем лице Алика проскользнуло подобие слабой улыбки.
– Это, безусловно, делает мне честь, но, веришь ты или нет, прихожу я исключительно по своей воле.
