– Кто отдал приказ? – прозвенел высокий голос миссис Ронан, перекрыв гул толпы.
Один за другим взгляды обратились в сторону полупрозрачной голограммы женщины, что, похоже, впервые была так взволнована. Надо же. Мне казалось, что с элитацией она давно законсервировала и свою эмпатию.
– Я, – просто сказал Андрей. В тот же момент гул стих, и зал накрыла напряженная тишина. – Это было мое решение.
Выпрямившись, миссис Ронан ошеломленно посмотрела на него и вслед за ней к нему обратились десятки других изумленных глаз.
– Сегодня ночью я ввел войска в Данлийскую систему, – уже громче повторил Андрей.
Кажется, не в силах поверить в происходящее, члены лиделиума еще несколько минут блуждали рассеянными взглядами по залу в поисках Нейка Брея. За все это время Андрей больше не проронил ни слова, терпеливо ожидая, когда внимание всех без исключения вновь обратится к нему. Как только это случилось, я заметила, как на его губах мелькнула слабая, ожесточенная усмешка. Так же, как и я, все присутствующие были в его ловушке.
И собрание началось.
Хелим Ланис говорил минут десять, захлебываясь слюной и заходясь в пафосных пассажах о необходимости «продемонстрировать выродку Диспенсеров твердую руку», пока его не перебил Леонид Крамер, раздраженный долгим ожиданием своей очереди. Незадолго до этого свою позицию насчет сложившейся ситуации успели высказать Багговут, Кастелли, Антеро и представители еще нескольких семей. Все это время Андрей стоял, слегка облокотившись о край стола, скрестив руки на груди и молча наблюдая за происходящим. Ничего не комментируя, он лишь время от времени переводил тяжелый пристальный взгляд на нового выступающего. Когда очередь дошла до миссис Ронан, женщина потерянно пробормотала несколько неразборчивых фраз и вновь вернулась на место.
За происходящим я наблюдала словно в тумане. Мне было плохо, очень плохо. Воздуха не хватало, голова тяжелела, а волны удушающего жара все сильнее накатывали с каждой минутой. Вытерев взмокшие ладони о кофту, я медленно сползла с сиденья на пол и, прислонившись спиной к стене, закрыла глаза. Пульс зашкаливал и болезненно отбивал по вискам. Дыхание сбилось. Я мысленно похвалила себя за то, что успела вовремя забиться в самый темный угол зала. В голове снова и снова всплывали слова Андрея:
Чувствуя подступающий прилив тошноты, я прижала ладонь ко рту. Спина покрылась холодным потом, тело трясло.
– У тебя есть новости, Софи?
На несколько мгновений внезапный вопрос Андрея привел меня в чувство. Мисс Бренвелл я заметила сразу – мерцая в сумраке помещения, голограмма девушки светилась в центре зала в паре шагов от потерянной миссис Ронан. Кажется, обращение юноши застало Софию врасплох. Встав, виконтесса приблизилась к Деванширскому и растерянно оглядела присутствующих.
– Что говорит Изабель? – спросил Андрей, взглянув на нее исподлобья.
– Точно, дорогая! – оживленно вклинилась миссис Ронан. – Я и запамятовала, что ты неплохо знаешь мисс Кортнер.
– Она ранее говорила что-то о Кристиане? – уточнил Андрей. – Возможно, что-то, что могло показаться тебе незначительным…
– Не думаю, – покачала головой София.
Андрей нахмурился:
– То есть как это?
Опешив, девушка потерянно посмотрела на Андрея:
– Мы с ней едва знакомы…
Я приложила все силы, чтобы расслышать тихие слова мисс Бренвелл. Казалось, что в помещении перекрыли кислород, и, тяжело дыша, я из последних сил оперлась о стену и заставила себя подняться на ноги, чтобы лучше видеть виконтессу.
– Я просил тебя с ней сблизиться, – в голосе Андрея сквозило с трудом сдерживаемое раздражение, – разузнать хоть что-то, что могло быть нам полезно.
Когда он вновь оглянулся в ее сторону, София моментально побледнела:
– Ты знаешь, что это невозможно…
– Невозможно? – стиснув зубы, выдавил Андрей. – И что же невозможного в том, чтобы поболтать за кофе со старой знакомой?
– Изабель далеко не дура! – вспыхнула София. – Она бы никогда не стала обсуждать Кристиана со мной, хотя бы потому, что ей прекрасно известно обо мне, ей прекрасно известно о нас… – сглотнув, еле слышно добавила она.
На последнем слове меня едва не вывернуло наизнанку. София произнесла «нас» так, как будто ни меня, ни кого-либо еще в зале, кроме них с Андреем, и не было вовсе, – потерянно, чувственно, хрупко. Но все было зря. Я поняла это, когда посмотрела на Андрея и заметила, как в его опухших глазах всколыхнулась ярость.
