Перед глазами вновь возникло лицо Андрея – ухоженного и элегантного, в том самом костюме, в котором мне удалось застать его в День Десяти. Только на этот раз он был не в Диких лесах, а в роскошном панорамном вестибюле. Коротко улыбаясь, он, склонившись над ухом Софии, что-то быстро шептал ей и слегка касался рукой ее пальцев. Не отрывая глаз от Андрея, девушка в нетерпении утянула его прочь из многолюдного помещения, и, чуть помедлив, он проследовал за ней в просторную спальню. Отрывочные воспоминания продолжали мелькать перед глазами: я смотрела на то, как Андрей целовал Софию, скользя руками по ее оголенной спине, как прижимал к себе, покрывая поцелуями ее шею и вновь возвращаясь к губам. Я смотрела на то, как она повлекла его в сторону кровати, задыхаясь от возбуждения и быстро расстегивая дрожащими пальцами его рубашку.
Мое сердце разорвалось на куски при виде того, как, тяжело сглотнув, Андрей вдруг отстранился, замерев в метре от ложа, и, посмотрев на нее, мягко коснулся ладонью ее лица и что-то тихо сказал…
Изображение взорвалось и распалось на тысячи искр. Воспоминания мисс Бренвелл оборвались. Мой взгляд вновь обратился в центр зала, и я успела заметить, как, чуть приподнявшись на локтях, София, дрожа, из последних сил, отползла в сторону и ударила рукой по датчику связи. Когда, вспыхнув, ее голограмма растворилась в воздухе, зал взревел – и на этот раз это были настоящие голоса. Пребывая в панике от ее припадка, публика обезумела.
Осознание произошедшего накатывало постепенно: в голове все еще звучали душераздирающие крики мисс Бренвелл, что корчилась на полу и умоляла о помощи. Это была я, это действительно сотворила с ней я… Мой взгляд метнулся в сторону Андрея. На его лице читался шок вперемешку с замешательством, но стоило ему посмотреть на меня, его черты внезапно расправились, и в глазах отразился настоящий, животный страх. Задыхаясь от ужаса и чувствуя, как лихорадочная дрожь медленно пробирает тело, я метнулась в сторону двери и в ту же секунду вылетела из зала.
Из всего пути до дома Нейка Брея я запомнила лишь то, как несколько раз ноги предательски подкосились, тело свело короткими судорогами и я повалилась на мокрую, холодную землю. Перед глазами яркими вспышками всплывали черные круги, легкие жгло огнем, когда, поднимаясь, я вновь пыталась бежать и захлебывалась рыданиями, из последних сил сдерживая подступающую тошноту. Кажется, уже при приближении к дому до моего слуха впервые донеслось, как Андрей звал меня, умоляя остановиться. Я едва успела влететь по лестнице на второй этаж и добраться до своей комнаты, как в следующий момент в глазах потемнело и все внутренности связались в плотный узел. Задыхаясь от боли, я упала на колени и практически в беспамятстве доползла до ванной комнаты. То, что мне все же удалось закрыть дверь, я осознала лишь тогда, когда Андрей громко ударил по ней ладонями.
– Мария, открой! Ты слышишь? Открой сейчас же!
Резкий прилив тошноты сотряс тело, и я склонилась над унитазом. Все, что еще оставалось в организме со вчерашнего вечера, в ту же секунду вышло наружу.
– Пожалуйста, открой дверь! Ты слышишь? – судорожно повторял Андрей, не переставая колотить по двери. – Открой! Я умоляю тебя, пожалуйста, открой!
Я блевала желчью, пока мой организм вновь и вновь сводило судорогой. Даже когда в желудке ничего не осталось, тело по-прежнему продолжало сотрясаться в болезненных конвульсиях. Казалось, еще немного, и, до крови царапая холодный кафель, я выблюю все органы. Лицо опухло от слез. Легкие горели. Шумно отдаваясь в ушах, кровь разрывала вены. Мысленно я уже смирились с тем, что сойду с ума, а мольбы Андрея останутся последним воспоминанием сломленного разума.
– Открой дверь! Я умоляю тебя…
Медленно выпрямившись и вытерев рукавом рот, я в изнеможении пошатнулась, отползла к стене и, подключив браслет, запустила команду очистки хранилища данных. Из-за пелены слез я с трудом различала вспыхнувшую голограмму, извещающую меня о невозможности в будущем восстановить уничтоженные файлы и требующую ввести новые и новые подтверждения.
– Открой дверь!
Задыхаясь, я тыкала пальцами в пустоту, пытаясь ввести код допуска и запустить утилизацию. Руки тряслись так, что мне удалось сделать это лишь на пятый раз. Когда таймер начал обратный отсчет, я с облегчением запрокинула голову, прикрыла глаза и сжала в ладони тонкое лезвие от одноразовой бритвы, чувствуя, как горячие капли крови медленно стекают с руки на холодный пол. До полного уничтожения всех архивов Рейнира оставалось не больше двадцати минут. Мне надо было продержаться совсем немного, и все будет кончено. Все наконец-то будет кончено.
Слова Рейнира прорывались в сознании так четко, будто он и впрямь находился рядом. Кажется, впервые у меня не осталось ни капли сомнений. Бешеный стук сердца, разрывающего грудную клетку, был тому подтверждением.
