Я проследила за его взглядом. На открытой странице, под моими заметками об аурной памяти, проступало лицо. Лицо маленькой девочки, лет шести, с очень длинными темными волосами и редкозубой улыбкой. Ниже я написала: «Лидия» и «кукла». Вглядываясь в эти два слова, я почувствовала тупую ноющую боль в правой руке. Это было знакомое ощущение, в точности такое, какое я испытывала после долгой письменной работы.
Я старалась говорить непринужденно:
– Да ничего, просто зарисовки. Я всегда машинально что-то черкаю, если мне скучно.
– Кто это? – спросил он, показывая на лицо девочки.
– Никто, просто лицо. – Я быстро перевернула страницу. – Так что ты придумал?
Сэм как будто собирался о чем-то спросить, но вместо этого протянул мне свою тетрадь. Он написал слово «голубой» и поставил несколько вопросительных знаков.
– Итак, мистер Лэнг? Какие-нибудь проблески экстрасенсорной природы? – Профессор Пирс внезапно вынырнул из-за его плеча.
Немного смущенный, Сэм показал ему свои заметки.
– Что побудило тебя написать слово «голубой»? – спросил доктор Пирс.
Я заметила, что его взгляд скользнул к моей странице, по счастью, уже перевернутой. Я попыталась изобразить легкий интерес к выводам Сэма.
– Ну, я долго смотрел на полотно и, когда уже собирался сдаться, мне показалось, что черный цвет на мгновение стал голубым, вот и записал слово. Я подумал, что, возможно, предмет или что-то на нем голубого цвета, – сказал Сэм.
Профессор Пирс, прищурившись, посмотрел на него.
– Понимаю. Интересно. А что у вас, мисс Баллард?
Я отрицательно покачала головой.
– Я туда не поднималась. – Мой голос сорвался, как у мальчика предпубертатного возраста. Верх ораторского искусства.
На мгновение на лице доктора Пирса отразилось что-то вроде… разочарования? Он двинулся дальше по рядам. Наконец он подошел к стулу и положил руку на черную ткань.
– Все укрепились в своих мыслях?
Студенты энергично закивали, не отрывая глаз от полотна.
– Что ж, очень хорошо. Я открою то, что здесь на самом деле спрятано, и мы сможем обсудить, насколько точными оказались ваши выводы.
Он выдержал паузу, явно наслаждаясь нарастающим предвкушением. Наконец он откинул завесу, и взору постепенно открылись ступни, измятое платье и облупленное личико фарфоровой куклы.
Аудитория загудела. Одни оживленно сравнивали свои записи с тем, что видели перед собой. Другие совещались с соседями. Я же отчаянно старалась сдержать рвотный позыв.
Я знала, что обнаружится под тряпкой, но почему-то это не уменьшило потрясение от увиденного, а, наоборот, усилило. Кукла явно была очень старой, из тех, что можно найти на пыльной полке антикварного магазина. Светлые волосы, спутанные на макушке, были заплетены в косички, которые нелепо торчали в разные стороны. Нарисованные на лице розовые губы и румяные щеки выцвели со временем. Кончик носа облупился, а стеклянные глаза рассеянно смотрели на нетерпеливую публику. Измятое атласное платье было кружевное и…
– Голубое! – прошептал Сэм, без всякой необходимости указывая на куклу. – Эй, платье голубое! Это же круто, а?
– Что? О, да! Отличная работа! – Я пыталась выразить восторг, а не то, что чувствовала на самом деле: серьезную тревогу.
Сэм широко распахнул глаза, когда, видимо, вспомнил то, что, как я надеялась, он каким-то чудесным образом забудет.
– Эй, ты написала слово «кукла»! Ты догадалась! Ого, Джесс, это так странно.
Слава богу, он не выглядел испуганным, просто был впечатлен.
Я принялась выкручиваться:
– Счастливая догадка. На самом деле просто повезло. У меня был удачный ракурс. Я смогла различить очертания ступней под тряпкой.
Он купился на это.
– О, но тем не менее с такими очертаниями могло быть что угодно. Пожалуй, ты можешь погадать мне как-нибудь.
– Я вижу боль в твоем будущем, – ответила я таинственным голосом. И с силой наступила ему на ногу.
Я пыталась отвлечься, слушая, как другие делятся с аудиторией своими открытиями. На удивление многие почувствовали что-то похожее на куклу. Одна девушка догадалась, что это за предмет, хотя и призналась, что представляла себе тряпичную куклу, а не фарфоровую. Еще пятеро почувствовали, что это какая-то игрушка. Не менее десяти человек написали о том, что видели лицо или глаза, хотя большинство из них думали, что это может быть фотография или картина. Некоторые почувствовали, что предмет принадлежал ребенку. Общий уровень точности оказался впечатляющим даже для доктора Пирса, и он обратился к нам снова, когда все закончили делиться результатами:
– Отлично, всем спасибо. Я надеюсь, это упражнение отчасти помогло доказать нашу теорию о существовании шестого чувства. Это, без сомнения, неточно, и хотя мы сделали все возможное, чтобы исключить переменные, с вездесущими факторами совпадения и чистой случайности также приходится иметь дело – при условии, конечно, что вы верите в удачу или совпадения.
Сара подняла руку.
– Профессор Пирс, откуда у вас эта кукла?
– Мы с женой нашли ее на карнизе нашего дома, когда проводили ремонт. Кукла была произведена в конце XIX века.
