Наследие души полностью

Собственно, так оно и было. К моему удивлению, страх уступил место любопытству. Сквозняк это был или что-то еще?

Собравшись с духом, я задала следующий вопрос:

– Это ты только что дышал мне в затылок?

Ничего не происходило.

– Почему ты все еще здесь?

За моим вопросом последовал явно иронический смех, серебристый и чистый, прямо у меня за спиной. На этот раз я постаралась не шевелиться, хотя инстинкты кричали, призывая меня бежать. Пирс, очевидно, ничего не услышал, потому что никак не отреагировал. Я не могла сказать, узнала ли голос. Возможно ли, что это Эван? Вряд ли.

Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и тихо спросила у Пирса:

– Камера при вас?

– Да. Передать тебе?

– Нет. Просто окажите услугу, сделайте несколько снимков прямо сейчас. Сосредоточьтесь на том, что находится позади меня.

Я замерла и не сводила глаз с противоположной стены. Стараясь сдержать дрожь в голосе, я спросила:

– Эван? Это ты?

Снова раздался смех, на этот раз громче.

Я сосредоточенно нахмурилась. Как-то не похоже на Эвана. Я постаралась сохранить непринужденный тон:

– Я сказала что-то смешное?

Тишину нарушали лишь неистовые щелчки фотоаппарата. Я чувствовала, как воздух позади меня становится холоднее с каждой секундой, как будто меня поставили спиной к открытому морозильнику. Озноб пробежал по моему телу.

– Пирс, включите тепловизор! – попросила я и услышала, как тот возится с аппаратом, отстегивает его от пояса, а потом раздался звуковой сигнал включения.

– Срань господня, – прошептал Пирс. – Баллард, не двигайся. Оно прямо у тебя за спиной.

– Знаю, – прошипела я в ответ. Мое дыхание вырывалось облачками пара. – Я спросила тебя, почему ты все еще здесь! – повторила я.

– Дожидаюсь тебя.

Голос дрожал прямо возле моего уха, и мне уже стало понятно, что это не тот голос, который я жаждала услышать. Со мной говорил кто-то другой, незнакомый.

– ПИРСИ! ПИРСИ! У нас аномалия в подвале! – прокричал хриплый голос Оскара по двусторонней радиосвязи.

Я в панике вскочила с коврика. Этот звук напугал нас обоих до смерти, ну и, разумеется, прервал контакт с моим невидимым собеседником. Я сразу почувствовала его исчезновение: тепло, вытянутое из атмосферы, хлынуло обратно на меня, как если бы до этого его сдерживала незримая дамба.

– Хорошо, Оскар, мы спускаемся, – произнес Пирс по рации и повернулся ко мне. Его лицо светилось от возбуждения. – Что у тебя происходило?

– Кто-то отвечал на мои вопросы прямо у меня за спиной.

– Черт возьми, я могу сказать, где это было. Взгляни-ка сюда. – Пирс жестом подозвал меня к себе и начал возиться с камерой.

– Что, вы что-то поймали?

Я посмотрела поверх плеча Пирса на маленький экран цифровой камеры. В кадре появилась я, сидящая на полу скрестив ноги, с открытым на полуслове ртом. Позади меня виднелась странная белая фигура, которая показалась мне до жути знакомой. Похожие формы высветились на полароидном снимке, сделанном Сэмом в мой первый день в колледже. Но если та фотография запечатлела скорее размытое движение дымки, на этот раз туманная человеческая фигура, склонившаяся за моей спиной, имела четко очерченные профиль и конечности, вплоть до пальцев, которые тянулись вперед, чтобы погладить меня по затылку.

– Жесть.

– Это уж точно, – прошептал Пирс себе под нос.

Он просматривал снимки, сделанные в быстрой последовательности. Картинки сменялись, как на кинеографе[38]. Рука тянулась все ближе и ближе ко мне, пока не затрещала рация. И тогда фигура действительно повернула голову в ту сторону, где стоял Пирс, как если бы звук рации предупредил о его присутствии. Очертания фигуры постепенно таяли, и за ними отчетливо виднелся дверной проем.

– Никогда не видел ничего подобного ни в одном из более чем трех сотен экспериментов.

На лице Пирса отражались мои собственные чувства. Мы были очень близки к чему-то невероятному, и это выскользнуло у нас из рук. Он был явно разочарован. Я почувствовала некоторое облегчение и все же теперь, когда страх прошел, пребывала в приподнятом настроении. Исследование только начиналось, что же будет дальше?

Однако довольно долго ничего примечательного не происходило. Как и предупреждал Пирс, настоящее исследование паранормального на 1 % состоит из активных действий и на 99 % – из отупляющей скуки.

«Аномалия» Оскара в подвале оказалась не чем иным, как хорошо замаскированным электрическим щитком, из-за которого и глючил детектор ЭМП. Когда Пирс показал ему, что мы засняли наверху, у него отвисла челюсть.

– Какого черта ты просто не проигнорировал меня? – спросил Оскар. – Никакие наши находки не могли сравниться с этим!

– Нет смысла, старик. Твой вызов спугнул его, что бы это ни было, – ответил Пирс.

Он свел горечь в голосе к минимуму, что свидетельствовало об уважении к наставнику. Оскар выглядел пристыженным и предложил подняться наверх со своим оборудованием и осмотреть помещение. Пирс не возражал, но я знала, что загадочный объект уже исчез, и если появится снова, то только там, где сможет найти меня.