Я попыталась сесть, но не смогла.
– Но я не могу! Она подумает, что я…
Аннабель положила нежную, но твердую руку мне на плечо, удерживая меня на месте.
– Ты не знаешь, что она подумает. И не узнаешь, пока не расскажешь ей. Но ты должна рассказать.
– Но…
– Джессика, послушай! Я не могу точно сказать, что с тобой случилось, но, думаю, понимаю достаточно, чтобы знать: ты должна рассказать обо всем своей тете! Сейчас! Сегодня!
– Вы думаете, моя тетя сможет объяснить мне, что происходит?
Аннабель на мгновение замолчала.
– Да. А если она этого не сделает, то должна отвезти тебя к тому, кто сможет объяснить.
Я закрыла глаза и снова попыталась выровнять дыхание. Казалось, меня вот-вот стошнит. Все выглядело бессмыслицей, попахивало бредом.
– Но она знает про Эвана. Знает, что случилось в первом семестре, ей рассказала декан. Если она догадывалась о том, что происходит, почему не сказала мне тогда?
– Не знаю. Я уверена, у нее найдутся на то причины, – сказала Аннабель.
– Почему вы не можете просто…
Аннабель резко встала.
– Это не мое дело. Я и Дэвид – мы не должны вмешиваться, тем более в это. Я знаю, ты в замешательстве, но сейчас ты должна нам доверять. Хотя бы это ты можешь? Пообещай рассказать своей тете о том, что происходит. Мы бы сделали это вместо тебя, но…
– …вы не можете, – закончила я за нее.
– Это единственный выход. Пообещай мне.
– Я сделаю это, но вы тоже должны пообещать мне кое-что.
Она насторожилась, однако позволила мне продолжить.
– Если Карен не захочет или не сможет объяснить, что происходит, вы поможете мне? Расскажете все, что знаете или думаете, будто знаете?
Аннабель заколебалась, но что-то в выражении моего лица, должно быть, тронуло ее.
– Я не думаю, что до этого дойдет. Но да, я так и сделаю.
Уверенная в том, что скоро получу ответы хотя бы на некоторые вопросы, я поддалась действию успокоительного, в тот момент циркулирующего по моим венам, и погрузилась в блаженное забытье.
Когда я снова проснулась несколько часов спустя, на меня смотрело совсем другое лицо.
– Джесс, милая, как ты? – прошептала Карен.
– Не знаю. – Я осторожно потянулась, но все тело по-прежнему адски болело.
Нос и глаза Карен были красными, и она рассеянно крошила пальцами бумажную салфетку.
– Что с тобой случилось, милая? Ты можешь что-нибудь вспомнить об этом? Когда я приехала, здесь был твой преподаватель, но он только сказал, что ты упала в обморок в библиотеке. Врачи пока ничего мне не говорят, ждут результатов анализов.
Я бросила взгляд в сторону коридора, ожидая увидеть Пирса и Аннабель, но теперь там было пусто. Я была предоставлена самой себе, и пришло время сказать правду.
– Карен, я расскажу тебе, что произошло прошлой ночью. Я расскажу тебе все, но, пожалуйста, просто… не перебивай меня, хорошо? Я хочу успеть рассказать все, прежде чем у меня сдадут нервы.
Карен кивнула, продолжая растирать салфетку в порошок.
Я сделала глубокий вдох, отчего в легких словно полыхнул огонь, и открыла шлюзы. Я рассказала Карен все, начиная с моих многочисленных встреч с Эваном и другими духами. Я рассказала ей о своей работе с Пирсом и о том, как он помогает мне осознать мои способности. Выражение ее лица оставалось непроницаемым, но я не позволяла себе делать паузы, чтобы пытаться его расшифровать.
Лишь в какой-то момент, когда я рассказывала об Уильяме и о том, что произошло в запертой туалетной комнате, мне показалось, что она готова остановить меня.
Она судорожно вцепилась в мою руку, затрясла головой, а ее рот раскрылся буквой «О» в неподдельном ужасе.
И, как я внезапно осознала, от полного понимания происходящего.
Теперь она смотрела на меня особенно пристально, лихорадочно ощупывая глазами каждый дюйм моего тела, выискивая что-то, чего раньше не замечала. Она взяла меня за плечи и слегка встряхнула, заглядывая в самую глубину моих глаз. Не обращая внимания на мой слабый стон протеста, она искала, пыталась увидеть меня насквозь, проникнуть
Когда я закончила, молчание затянулось на целую вечность. Ждала ли Карен, что я скажу еще что-нибудь? Собиралась ли она вообще когда-нибудь снова заговорить со мной? Я только открыла рот, не имея ни малейшего представления о том, что из него вырвется, когда она наконец прервала паузу.
– Это моя вина. Я во всем виновата, – прошептала она.
– Что? Как это может быть твоей виной?
– Я должна была… наверное, я могла бы что-то сделать… – Похоже, она говорила это вовсе не мне.
Внезапно она вскочила на ноги, стала рыться в своей сумке и что-то неразборчиво бормотать.
– Карен, если что-то знаешь, ты должна мне сказать.
Я наблюдала за тем, как на ее лице сменяли друг друга десятки эмоций, и пыталась понять, что за битва происходит у нее в голове. Наконец что-то встало на свое место, и ее лицо разгладилось.
– Я не могу.
У меня отвисла челюсть. До этого момента я не осознавала, что ожидаю услышать от нее отрицательный ответ.
– Не можешь или не хочешь?
