Со слезами на глазах я взяла еще одну тетрадь и просмотрела ее. Затем еще одну. И еще. Все они были одинаковыми. Встреча за встречей, призрак за призраком, и так долгие годы. Таково было существование моей сестры.
– Что ты делаешь в моей комнате?
Я резко обернулась, выронив тетрадь, которую держала в руках. В дверях стояла девушка. В ней не было ничего призрачного. Я узнала бы ее где угодно.
Ханна оказалась совсем крошечной. На меня смотрело личико, продолговатое и бледное, словно фарфоровое; круглые темные глаза, слишком большие и не по-детски взрослые, смущенно моргали. В тонких, заостренных чертах угадывалось настолько явное сходство с нашей матерью, что дух захватывало. Каштановые волосы, такие же непослушные, как у меня, выбивались из-под резинки, которая с трудом удерживала их в конском хвосте на затылке. Вся ее фигура казалась хрупкой, и, несмотря на миниатюрность, ей как будто стоило немалых усилий сохранять вертикальное положение.
Невозможно передать словами те эмоции, что охватили меня при виде сестры. Все началось с того, что по мне разлилось тепло, сконцентрировалось в глубине моих глаз, где разгорелось сдерживаемыми слезами. Тепло исчезло почти так же быстро, когда его прогнал ледяной страх. Ханна выглядела такой слабой, такой уязвимой. Страх перерос в яростное чувство, сотканное из любви и гнева, и в тот момент я поняла, что уничтожу любого, кто еще раз попытается причинить ей боль.
Пока я барахталась в бушующем море чувств и переживаний, Ханна пристально смотрела на меня, словно пытаясь что-то решить. Выражение ее лица казалось невозмутимым, но руки дрожали.
– Ты не должна здесь находиться. Я приняла лекарства. Я не пропускала ни одного приема вот уже больше месяца. Почему ты здесь? – Ее голос дрожал, когда она заговорила.
– Я… пришла повидаться с тобой. – Я наконец обрела дар речи.
– Но тебя не должно здесь быть. Я не должна тебя видеть.
Она крепко зажмурилась и сосредоточенно сморщила лицо. Спустя несколько мгновений она снова открыла глаза и перевела взгляд на меня. Удивление на ее лице сменилось разочарованием, а затем страхом.
– Нет! Тебя не должно здесь быть! Они обещали! – Ханна начала пятиться, ее рука потянулась к переговорному устройству на стене.
– Подожди! Остановись! Пожалуйста, не нажимай на эту кнопку! Просто выслушай меня! Ханна, я настоящая, хорошо? Я живая.
Рука зависла над кнопкой вызова, но не нажимала ее.
– Что значит «настоящая»?
– Это значит, что я не призрак. Я не из тех, кого ты видела раньше.
Ханна яростно замотала головой, ее голос зазвучал пронзительно:
– Это не призраки. Галлюцинации. Доктор Фербер обещал, что…
– Все в порядке! Я не галлюцинация.
– Ты моя новая соседка по комнате? Мне не говорили, что у меня будет соседка. – Ее голос странно дрогнул.
– Нет, я не соседка. Я вообще не пациентка.
– Но что ты делаешь в моей комнате? Почему трогаешь мои вещи?
Боже, я была не готова к такому повороту! Я не знала, на какие вопросы следует отвечать, чтобы не ввергнуть ее в панику; не знала, поверит ли она мне вообще. Я решила пока не вдаваться в подробности.
– Меня зовут Джессика. Я пришла за тобой. Разве ты не хочешь уйти отсюда?
– Я не хочу здесь
– Что, если бы нашлось другое место, куда ты могла бы пойти? Что, если бы тебя ждал настоящий дом, а не что-то похожее на эту тюрьму? Захотела бы ты тогда уйти отсюда?
Ханна медленно опустилась на край кровати и принялась лихорадочно расправлять слегка помятое покрывало. Я заметила несколько тонких шрамов на ее запястьях.
– Да, я бы хотела уйти. Но они мне никогда не позволят. И даже если бы меня отпустили, зачем мне идти с тобой? Кто ты, в конце концов?
– Я из тех, кто понимает, что с тобой происходит. Те люди, которых ты видела с детства, – я тоже их вижу.
Брови Ханны сошлись на переносице, что придало ей на удивление злобный вид.
– Я тебе не верю.
– Это правда.
