– Конечно. – Я попыталась собраться с мыслями и сосредоточиться. – Нам нужно действовать сообща, если мы хотим провернуть это дело. Мне понадобится твоя помощь. Как лучше спрятать меня, пока не снимут этот розовый код?
Ханна на мгновение задумалась.
– Я не знаю. Может, на кухне? Если мы спустимся на первый этаж и проберемся на кухню, оттуда можно попасть на заднюю парковку. Они оставляют дверь открытой, потому что от духовых шкафов становится очень жарко; я видела это, когда набирала еду в столовой.
– Похоже, стоит попробовать.
– Нам нужно поторопиться, пока они…
По комнате эхом разнесся громкий металлический щелчок.
– …не заперли нас, – закончила Ханна.
Я бросилась к двери и потянула за ручку, но поняла, что это бесполезно, еще до того как попыталась. Ханна плюхнулась на стул.
– Слишком поздно. Мы не сможем выбраться этим путем.
– Давай, Ханна, думай! Неужели мне негде спрятаться? – воскликнула я, выглядывая в маленькое окошко двери.
Бригада медсестер уже показалась в конце коридора, где открывала первую дверь, прикладывая к сенсору бейджик.
– Нет. Я не знаю, как помешать им найти тебя, если только… – Ее голос затих, а взгляд остекленел, когда она уставилась на стопки тетрадей.
– Ханна?
Она не шелохнулась.
– ХАННА!
Она очнулась от оцепенения и неуверенно поднялась.
– Забирайся в шкаф, – сказала она.
– В шкаф?.. Ханна, без обид, но первым делом они заглянут именно в шкаф!
– Просто сделай это! Доверься мне.
А что, у меня был выбор? Я пробежала через комнату, распахнула дверцу шкафа и забилась в угол, пока не оказалась прижатой к задней стенке.
– Что ты собираешься делать? – спросила я.
– Собираюсь позвать на помощь.
– Кого? Кто бы мог…
Голоса за дверью прервали мой вопрос. Я услышала звуковой сигнал датчика, щелкнул замок, и дверь распахнулась. Мое сердце бешено колотилось.
Я узнала голос, заговоривший первым.
– Здравствуй, Ханна, – произнесла сестра Джеймсон. – Ты слышала объявление? В этот раз будет произведен осмотр палаты.
– Да, слышала.
– Брат Робертс принес тебе лекарства. Пожалуйста, покажи свои руки и проглоти таблетки.
– Нет.
– Не поняла?
– Я сказала «нет». Я не собираюсь принимать эти таблетки.
– Это не вариант, Ханна, ты же знаешь, – произнес более мягкий мужской голос. – Либо ты принимаешь их добровольно, либо нам придется применить силу. Выбор за тобой, но для всех нас было бы намного проще, если бы ты приняла их сама.
– Нет, – тихо повторила Ханна.
– Ханна, у нас нет на это времени, – вздохнула сестра Джеймсон. – Ты ведешь себя послушно вот уже больше месяца. В чем вдруг проблема?
Ханна упорно молчала. Я закрыла глаза и безуспешно пыталась не поддаваться панике. Что она задумала? Как мог скандал, который она устраивала, отказываясь от приема лекарств, спасти ситуацию?
– Хорошо, пусть будет по-твоему, – сказала медсестра Джеймсон. – Мы заходим. В твоей комнате нет никого или ничего постороннего, о чем нам следует знать?
– Пока нет, – ответила Ханна.
Ее голос прозвучал едва ли громче шепота. Когда она заговорила, по комнате пронесся холодный сквозняк, и температура воздуха упала.
– Что ты сказала? – спросила сестра Джеймсон.
– Я сказала, что здесь нет никого, о ком вам следует знать, – повторила Ханна немного громче. – Но они будут.
У меня застучали зубы. Я стиснула челюсти, чтобы заглушить звук. Что, черт возьми, происходит? Я осторожно выглянула через щель в створке.
В дверном проеме возвышалась сестра Джеймсон, сопровождаемая невысоким, но крепким санитаром. Ханна стояла посреди комнаты, склонив голову, словно в молитве. Ее губы беззвучно шевелились, а руки, вытянутые по бокам, сжимались и разжимались. Пока я наблюдала, волосы начали мягко развеваться вокруг ее лица.
– Ханна? С тобой все в порядке? – осторожно спросила сестра Джеймсон.
– Что она делает? – прошептал медбрат Робертс.
Бормотание Ханны набирало обороты. Слов нельзя было уловить, но эффект был неоспорим. В комнате стало так холодно, что я могла различить собственное дыхание. По моим венам растекалось знакомое ощущение, которое я испытывала всего несколько раз, но не забыла бы никогда.
– Почему здесь так похолодало? – спросила сестра Джеймсон.
Она осторожно ступила в комнату и осмотрела термостат на стене.
Но я знала, почему стало так холодно. Я чувствовала это, а теперь и увидела. Призраки. Повсюду. Они материализовались справа и слева, проплывали сквозь стены, вылезали из-под пола. Мужчины и женщины, взрослые и дети. Некоторые в старинных одеждах, как будто сошли со страниц учебника истории; другие выглядели так, словно только что заглянули с улицы. Я узнала среди них Майло и Карли. Пришельцев набралось с полсотни, они то появлялись, то исчезали из фокуса, мелькали, как на восьмимиллиметровой пленке, зависали, парили в воздухе, ползали. Что бы ни делала Ханна, она призывала их к себе, и они слетались, как мотыльки на пламя свечи, роились вокруг нее, образуя стену мертвых между ней и медиками.
Хотя сестра Джеймсон ничего этого не видела, она догадывалась, что творится что-то неладное. Она попятилась, как будто опасаясь, что Ханна вот-вот взорвется.
