Часы отчитывают первые секунды безмолвия, привычно окружившего меня по велению моей магии. Не слышно хрустальных фонтанов, не шелестит листва, не доносится гомон с площади Тибра. Я зеваю и вскрикиваю от боли, когда ребёнок снова больно толкается в бок. Удивительно, это единственное существо, не подвластное величайшей из магий! Разве это не чудо — лицезреть, как всё в мире замирает, кроме могущественной королевы-матери и её дитя?
Тик-так.
Проходит только половина отведённой мне минуты. Тянусь за виноградиной. Такой короткий срок для одиночества, но я уже успеваю заскучать! Смотрю в спину Мирасполю и представлю, как он совершит свой следующий вздох, когда я позволю.
Тик-так.
Я крепко сжимаю будущий артефакт, прикрываю глаза и тяну из мира эту потерянную минуту, вкладываю её в крохотный циферблат и резко вздрагиваю, напуганная неожиданным грохотом вернувшейся реальности.
Ребёнок в утробе беспокоится, шевелится, и я обхватываю живот руками, успокаивая своего сына нежным тихим пением. Часы продолжают мерно тикать, но теперь спешат ровно на одну минуту.
— Как и заказывали, — протягиваю я Иверийский артефакт Мирасполю.
Муж берёт часы завороженно, двумя пальцами, как самую драгоценную вещь на свете.
Наваливается лёгкая усталость и клонит в сон. И без того регулярное головокружение усиливается, в глазах темнеет. По сравнению с беспомощным холодом в груди это недомогание кажется сущим пустяком.
Мирасполь, посмотри же на меня. Обними же меня, будь же мне опорой и успокоением!
Но он не реагирует, увлечённый своими попытками вернуться во времени. Кирмос Блайт внимательно следит за каждым жестом, за каждым движением короля, будто он влюблён в него не меньше меня и фрейлин. Кажется, настала пора изгонять из дворца этого вездесущего экзарха!
— Не выходит, — жалуется король. — Артефакт никак не реагирует на мои приказы. Возможно, я просто не способен его активировать… Кирмос, попробуй ты. Магия отзывается тебе по одной лишь тени мысли. Ты рождён истинным квертиндцем и обучен лучше меня. Я уверен, что если этот артефакт и способен вообще отозваться кому-то, то это должен быть такой человек, как ты. Держи.
Экзарх снимает перчатку, демонстрируя ладонь с почерневшими венами, и аккуратно переворачивает часы на ладони. Он сосредоточен, в глазах кровавого мага ещё мелькает сапфировая синева династии Блайтов.
Я встаю и тяжело подхожу к Мирасполю. Он только теперь замечает меня и целует — снова в лоб, как младенца…
