Я выдохнула облачко пара и всё-таки отвернулась. Часто заморгала, стараясь сдержать непокорные слёзы, которые всё ещё отказывались подчиняться приказам Великого Консула.
“Бом, бом, бом,” — загудели внизу городские колокола.
Заскрипели осины, избиваемые ледяными порывами, потянулась по дорожкам позёмка и запели на разные голоса надгробья и плиты. Какая ирония — эти камни принадлежали мёртвым, но ни один из них не говорил голосом своего хозяина.
— Простите меня, — неожиданно сказал Чёрный Консул, осторожно касаясь моего плеча. Мне стоило некоторых усилий не вздрогнуть и не отшатнуться. — Я не хотел вас потревожить, Ваша Милость. Это случайный визит, я просто хотел… — он замолчал, хозяйским жестом смахнул снежинки с постамента, придирчиво оценил статую Грэхама. — Это не важно. Оставлю вас, чтобы вы могли побыть здесь в одиночестве.
Скупое прикосновение и внезапная робость Чёрного Консула подействовала на меня отрезвляюще.
— Нет, — удержала я его, когда Кирмос лин де Блайт развернулся, чтобы уйти. — Прошу вас, останьтесь. В последнее время у нас не было возможности поговорить в Претории, а здесь… Здесь мы можем быть откровенны.
Мужчина кивнул.
Я сделала пару шагов к статуе Грэхама, посмотрела на каменное изваяние оценивающе.
— Прекрасная работа, — заключила я уже твёрдо. — Достойный памятник всему тому, что здесь похоронено.
Краем глаза заметила, как Кирмос лин де Блайт снова кивнул, принимая комплимент. И спросил:
— И что же здесь похоронено, госпожа Ностра?
— В этой могиле погребены все мои миролюбивые убеждения, — усмехнулась я, довольная тем, что он задал этот вопрос.
— Вот как, — только и сказал консул.
— Консул лин де Блайт, — официальным тоном обратилась я, резко разворачиваясь. — Мы так долго ждали первых успехов в этой войне, что обязаны наградить Квертинд и всех тех, кто проявлял рвение. Мы обязаны подарить людям отмщение. Я хочу, чтобы вы дошли до Таххарии-хан и выжгли её столицу. Хочу, чтобы убили всех мужчин и всех женщин, способных держать оружие. Только так можно остановить войну. Насилие против насилия.
С порывом ветра взметнулись снежинки, обдав нас холодным вихрем, но никто из нас даже не моргнул. Его Милость долго молчал, пристально разглядывая моё лицо, будто ждал, что я передумаю.
— Жажда мести приводит к губительным последствиям, госпожа Ностра, — наконец заключил Кирмос. — Пока мы защищаем свои территории, мы в своём праве. Но оккупировать Таххарию-хан — совсем другое дело.
— В вас проснулась совесть? — усмехнулась я. — Плохое для правителя качество.
— Это аналитика. Экономика истощена таххарийской и гражданской войной, мы теряем людей в войне и союзников. Не стоит забывать об угрозе вторжения Веллапольцев, до сих пор проявляющих удивительное терпение. Армии и ресурсы пригодятся для защиты Квертинда, а не для завоеваний.
— Вы так говорите, потому что вам есть, что защищать, — неожиданно громко сказала я. Почти крикнула. Возглас утонул в тумане. Ветер смахнул слезинку с моей щеки, и я прижала руку в перчатке к краю глаза.
— Долгое время Квертинд был единственным, что я защищал, — мягко и удивительно терпеливо сказал консул лин де Блайт. — Ценой своей жизни и личного счастья я пытался спасти наследие Иверийской династии. Смею заявить, что это не самая плохая цель. Предлагаю вам взять отпуск и хорошо подумать над решениями.
Я истерично рассмеялась. Отпуск? Посреди озверевшего, бессмысленного воя битв и новых угроз? Посреди гуляющего по Квертинду ужаса? Он сам позволил бы себе отпуск?
— Выходит, теперь вы защищаете нечто иное, — вместо новых обвинений едко заметила я. — И даже допускаете… — я запнулась, подбирая слова… — Отпуск.
Кирмос лин де Блайт не ответил, только недовольно скосил глаза. В них мелькнуло что-то хищное, предупреждающее о том, что я слишком близко подобралась к границам, которые не стоит переступать. Но я была не намерена останавливаться. Только не теперь, только не здесь.
— Я знаю, в чём дело, — прищурилась я. — В пределах ваших амбиций. В том, что их ограничивает. Точнее в той, — я хмыкнула в ответ на его нахмуренный вид. — Теперь вы выступаете миротворцем, благодетелем и милосердным спасителем. Заботитесь о народе, даруете прощение врагу. Но вы знаете лучше меня, что таххарийцы не остановятся, а проигранные битвы только распалили их злобу. Сейчас лучше время для нападения и оккупации их территории. Они разобщены, они копят силы. Даже моих знаний хватает, чтобы это понимать. Я читала донесения генерала лин де Голли и его оценку ситуации. Армия Квертинда способна перейти Данужский лес и вторгнуться в Таххарию-хан.
— Ценой огромных потерь и существенных рисков, ценой благополучия квертиндцев.
— С каких пор вас заботят жертвы? — строго спросила я. — Вы готовы обречь на смерть тысячи людей ради мейлори, но ради величия Квертинда пасуете перед возможными потерями?
Он криво усмехнулся, опустил голову. Посмотрел вдаль — на город, из которого всё ещё доносился колокольный звон. Красноречивый ответ.
— Отворачиваетесь, — упрекнула я.
