— Когда ваша боль утихнет, госпожа Ностра, думаю, вы сможете принимать рациональные решения, — уклончиво ответил Кирмос лин де Блайт.
Чёрный Консул оперся плечом о фонарный столб и сложил руки на груди. Он всё ещё смотрел в сторону и сдержанно ухмылялся одним уголком губ, будто находил меня смешной. Дальнейший разговор был бессмысленен и выставлял меня в дурном свете.
Я натянула перчатки.
Что ж, было очевидно, что консул не принял слова о войне всерьёз. Возможно, мои намерения и вправду были недостаточно обоснованы… И мне вдруг стало стыдно за свою резкость. Но стоило поразмыслить об этом в другом месте.
Стряхнув с плеч снежинки, я молча поцеловала кончики пальцев и дотронулась до мраморного сапога Грэхама на прощание. Направилась к выходу вдоль ограды, но когда поравнялась с Чёрным Консулом, всё-таки остановилась.
— Вокруг нас с вами, господин лин де Блайт, боль не утихает, — сказала я, не удостоив консула взглядом. Теперь я смотрела на город, который он рассматривал ещё минуту назад. — И лучше бы вам подготовиться к потерям… Или оградить близких. От Квертинда и от себя, — я наклонилась ближе к его уху и прошептала: — У экзарха Аргана не было иного выбора, кроме служения. Нет его у меня. И нет его у вас. А у Юны Горст он ещё есть. Постарайтесь сделать так, чтобы вам не пришлось делать и её надгробие.
На короткий миг показалось, что следующий вздох станет для меня последним — резкий взгляд консула был полон убийства. Но я не дрогнула и ничем не выдала эмоций. Только отвернулась и зашагала прочь, разгоняя снежную пыль полами плаща.
Кирмос лин де Блайт остался стоять у могилы Грэхама.
Смотрел ли он мне вслед? Думал ли он над моими словами? Неизвестно.
Но одно я знала точно: час слабости и горя в расписании Великого Консула закончился.
Наступал час правления.
***
— …Верховный Совет объявляю открытым, — раздалось под мозаичными сводами Колонного зала.
Высокие двери с консульскими весами закрылись. Собравшиеся за столом ожили, готовясь послужить королевству. Издалека раздалось привычное звучание колоколов Лангсорда. Звуки были глухие, они гасились толстыми стенами Претория, но Йоллу всё равно различил голос Храма Семи Богов. Именно так пели отличные, самые большие в Квертинде колокола главного святилища королевства, лу-лу.
Рудвик-секретарь решительно выпятил животик. Заметив на другом конце стола Велора лин де Лавотьена — нового экзарха, Йоллу не дрогнул и даже не дунул в ус. На этот раз за столом с идеально гладкой скатертью присутствовал человек куда пострашнее главного стязателя.
Чёрный Консул.
Все видели, как он сел, непозволительно беспечно откинувшись в кресле, и колко, опасно посмотрел на бледную девочку. Йоллу забеспокоился и поправил брошь с весами. “Может ли тонкое остриё булавки стать оружием, лу-лу?” — промелькнула в голове рудвика слишком смелая для него мысль.
— Перед началом Верховного Совета хотелось бы представить вам не только нового экзарха королевства Квертинд, господина лин де Лавотьена из знатного и уважаемого в королевстве рода, но и нового дипломатического консула господина Ульфгера Биттернака, — ровно отчеканила Ванда Ностра. — Ваша Милость, прошу.
Великий Консул приглашающе кивнула головой, и господин Биттернак горделиво вытянулся в полный рост. Все собравшиеся за столом с нескрываемым удивлением переглянулись.
— Имею честь быть представленным, — с серьёзным лицом проговорил Биттернак. — Смею заверить, что все деяния мои и стремления направлены во благо королевства и всех его верноподданных. Во имя Квертинда!
— Во имя Квертинда, — нестройным хором отозвались консулы.
Кирмос лин де Блайт промолчал, отчего нервозность Йоллу стала заметнее. Один вид кровавого мага угнетал, как нечистая совесть. Рудвик чувствовал, что он будто бы измазалася во тьме этого страшного человека, как в чернилах. Или в чём ещё похуже, лу-лу.
Брезгливо фыркнув, Йоллу перевел взгляд на нового дипломатического консула.
Ульфегра Биттернака бледная девочка назначила незадолго до совета. В официальном отчёте Джулии говорилось о том, что Биттернак — блестящий делегат Претория, учтивый, хитрый, изворотливый. Помощница бледной девочки много говорила хорошего о новом консуле, но рудвику он напоминал слизня — худой, тонкокостный, с узким лицом и при этом неспешный, текучий, как студень. Слишком молодой для должности, лу-лу.
— Если не ошибаюсь, два года назад именно вас рекомендовал Орлеан Рутзский для назначения на должность секретаря Верховного Совета, — тихо откашлявшись в кулак, сказал консул Батор. — Наместник Галиофских утёсов обещал нам вас как талантливого политика. Но в те времена Его Милость Камлен Видящий, да примет Девейна его в свои сады, категорически отказал вам в должности.
— Да, — растерялся консул Биттернак. — Всё так, но…
