— П…подождите, так нельзя… — слизень возмущённо оглядел весь совет в поисках поддержки, но консулы отводили взгляды. — Господин Рутзский почти у цели. Думаю, дело за последним испытанием не встанет. Столько битв, столько возможностей… — Биттернак, наконец, понял, что он единственный, кто противится новому постановлению, и предпринял более решительную попытку: — Ваша Милость, будет бесчестно лишить Орлеана Рутзского возможности показать себя на военном поприще и завершить все три испытания, как завещала Иверийская Династия. Традиции Квертинда святы и вот уже две сотни лет продолжится летопись величайшего наследия.
— Вы правы, господин Биттернак, — охотно согласилась Ванда. — Поэтому я предлагаю назначить срок, в который Его Милость Рутзский должен уложиться с последним испытанием.
— Право же, я не знаю, имеет ли мы такие полномочия…
— Полагаю, вы согласитесь, Ваша Милость, что меньше всего полномочий на промедление, — продолжила напирать бледная девочка. — Оно губительно и грозит катастрофическими последствиями. Квертинду нужен король, и чем скорее, тем лучше. Поэтому я предлагаю назначить дату голосования для претендентов на престол, имеющих к тому времени два выполненных испытания. Думаю, это будет справедливо.
— Справедливо, — поспешно согласился генерал и для убедительности стукнул кулаком по столу.
Консулы же замолчали, обдумывая неожиданные новости. Ульфгер Биттернак покраснел, на лбу его проступили крупные капли пота.
— Какой срок вы рассматриваете? — тихо осведомилась Витта Лампадарио.
— Возможно, полгода будет в самый раз, — подался вперёд консул Батор. Он потирал ладони так, будто скатывал между ними нитку. Массивные перстни сверкали ярче мозаики под куполом Колонного зала. — Войн и стычек к сожалению для Квертинда и, быть может, к удаче Его Милости Рутзского, сейчас в королевстве предостаточно. За этот срок вполне возможно проявить свою доблесть.
— Полгода?! — уже открыто возмутился консул Биттернак. — Помилуйте, военные заслуги — это же не финиш на лошадиных скачках!
— Сотня дней, — сказала Ванда Ностра, и от двух коротких слов моментально установилась тишина. — Ровно сотня после возвращения из изгнания. Сотня дней для того, чтобы завершить третье испытание. Таково моё слово.
— Но Ваша Милость…
— Это не мой каприз, увы. Обстоятельства вынуждают нас всех к подобному решению, — скороговоркой выдала Ванда Ностра и тут же, не терпя возражений, обратилась к рудвику: — Йоллу, прошу тебя, передай в канцелярию распоряжение о составлении указа о назначении дня голосования на сотый день двести двенадцатого года. Претендентами выступят Кирмос лин де Блайт и Орлеан Рутзский, уже имеющие по два завершённых испытания. Верховный Совет вынесет своё решение в случае, если у Квертинда ещё не будет короля. Каждый из нас отдаст свой голос за того кандидата, которого считает достойнейшим, — бледная девочка замолчала, обводя взглядом Совет. — А до тех пор мы всей душой будем помогать Его Милости Рутзскому завершить уготованное ему последнее испытание и всячески способствовать успехам. Пусть семеро богов услышат наши молитвы и помогут ему занять престол согласно традициям.
— Да помогут ему семеро богов, — обхватил свой тиаль консул Батор.
Его жест молча повторил экзарх.
— Как я уже сказал — здравое решение, — поднял вверх палец лин де Голли. — Госпожа Лампадарио, вы возьмёте на себя хлопоты повсеместной огласки нового указа?
— Да… — неуверенно согласилась Витта. — Если это необходимо…
Взгляды устремились к Чёрному Консулу. Все ждали его вердикта. Йоллу замер в неудобной позе, чтобы не нарушить хрупкости момента и не спугнуть величия мгновения. Казалось, даже солнце над куполом Претория прекратило свой бег, протянув лучи к Кирмосу лин де Блайту. Момент истины, лу-лу.
— Я надеюсь, что наши усилия, госпожа Ностра, помогут Квертинду в самое ближайшее время обрести правителя. Вы верно заметили, что у Претория больше нет полномочий на промедление, — высказался Кирмос лин де Блайт.
— Что за блажь! — тут же вспылил Биттернак. Он снова вскочил, едва не опрокинув стул. — Вы не имеете права идти против законов королей! Вы не можете отступиться от правила трёх испытаний и устроить… голосование! — голос его сорвался. — Это противоречит постулатам, устоям и законности Квертинда!
Он понял, что излишне вспылил, поэтому одёрнул сюртук, мелькнувший вышитыми золотыми коронами, и уже спокойнее проговорил:
— Верховный Совет не может вершить преступления против погибших королей. Я, как слуга народа и королевства, выступаю против этого указа. У меня одно лишь желание — укрепить процветание и величие Квертинда. Предлагаю расширить обсуждение законности нового постановления и вынести взвешенное, мудрое решение на следующем Совете. Три испытания короля — это наша священная история, символ непрерывности традиций Квертинда.
