Остывающая печать качнулась в опасной от меня близости, и я уверенным жестом вывернула её из рук изумленной Тильды Лорендин. Помахала ею в воздухе, чтобы остудить, и едва не прижгла служанку Арму, которая непостижимым образом оказалась рядом.
— Но она же поступает несправедливо! — вмешалась Матриция, поняв, что опасность миновала. — Она хочет нас изуродовать! Ты ведь мейлори черного паука…
— Я — Юна Горст, — поправила я. — И не собираюсь выбирать сторону. Хотите клеймить друг друга, оскорблять, резать волосы, пальцы, глаза — пожалуйста. Только не в моей комнате. Кровь слишком трудно отмыть, знаю по своему опыту. А к белому ковру я уже прикипела, — в подтверждение я погладила длинный ворс ступнёй. — Мне понравилось ходить босиком.
Тильда хотела что-то сказать, но я резко взмахнула её же печатью и перебила:
— Повторяю: мне наплевать. Мне не интересны ваши благородные девичьи дрязги и разногласия, как и ваши предпочтения. Договоримся так: вы не вмешиваетесь в мою жизнь, а я закрываю глаза на ваши пристрастия, будь то… — я запнулась, — пристрастия друг к другу или к насилию друг над другом. А сейчас проваливайте.
Под растерянными взглядами я кинула печать в шкатулку, защёлкнула её крышку и вручила Хломане. На секунду мне показалось, что девушка смотрит с восхищением и благодарностью. Уточнять её истинные чувства не стала и поспешила выпроводить сестёр, пришедших поддержать меня перед приёмом в мою честь.
— Ну же, — я распахнула дверь и кивнула на выход. — Вечеринка окончена. Мне пора чулки натягивать и… что там ещё?
— Наносить ароматную воду, — торопливо подсказала Эсли. — Как раз доставили флакончик с запахом тарокко и эдельвейса. Как вы и просили, леди Горст.
Тильда подняла с пола свою меховую накидку, ещё раз оценила ситуацию. Видимо, размышляла, как обернуть всё себе на пользу. Я не дала ей времени на раздумья.
— Приказываю вам покинуть покои, — собственный голос прозвучал удивительно твёрдо.
Отдавать распоряжения я научилась ещё в банде изгоев. Управлять разгорячёнными парнями куда сложнее, чем обиженными леди. Девушкам, по крайней мере, не пришлось давать по морде. Хотя руки у меня так и чесались.
Шурша платьями, четыре стройные фигурки проследовали мимо.
— Спасибо, — прошептала Финетта у выхода и попыталась схватить меня за руки, но я убрала их за спину. — Спасибо тебе, Юна! Мы будем бороться за свою любовь, как твой ментор.
— Успехов, — искренне пожелала я.
Неожиданно все четверо развернулись и присели в реверансах.
— Хорошего дня и удачного приёма, сестра, — пропела Матриция.
— Благодарим за чудесное утро и гостеприимство, — вторила ей Тильда, которая недавно собиралась заклеймить сестру.
— Счастливы были разделить с тобой эти часы, — отозвалась Хломана.
Хотелось рассмеяться им в лица, и я бы так и сделала, но в следующую секунду обнаружила причину столь явного лицемерия.
Слева, в светлом просторном коридоре стояла группа маленьких девочек. Не меньше десятка пар детских глаз смотрели на мелироанских дев неотрывно и с восхищением. Осознав, что пришла моя очередь отвечать, я едва не начала заикаться от пристального внимания. Выбор между искренней неприязнью и притворным лицемерием под взглядами девочек оказался не таким уж простым.
И неожиданно для себя я оробела. Почти так же, как недавно Финетта перед обвинениями Тильды. Как будто струсила.
— Хорошего дня, сёстры, — онемевшими губами ответила я. — Берегите себя.
Над детской толпой прокатился восторженный ах. Старшая служанка — должно быть, наставница или воспитатель, сразу же призвала их к сдержанности и приличиям.
Группа детей двинулась дальше по коридору, но одна из девочек отделилась, тихонько подошла ко мне и вручила пучок соломы. В потрепанной связке я узнала самодельную куклу. Должно быть, малышка берегла её ещё с приюта.
— Для новой благородной девы, — подняв блестящие глаза, шепнула воспитанница. — Пусть Девейна и Нарцина хранят вас!
— Спасибо, — только и успела ответить я.
Девочку строго окликнули, и маленькие башмачки застучали по полу, унося свою хозяйку прочь.
— Наш договор в силе, — на всякий случай напомнила я четырём девушкам и захлопнула дверь.
Прислонилась спиной к створке, надула щёки, тяжело выдохнула и зажмурилась. А когда открыла глаза, обнаружила перед собой Стрилли с запотевшим кувшином лимонной воды. Кажется, там ещё плавали дольки тарокко. Арма подала стакан, и я удивилась расторопности и внимательности служанок. Поблагодарила обеих и жадно припала к освежающему напитку.
— Эсли, — позвала я, напившись. — Что в академии делают дети?
— Живут, — пояснила девушка. — Способные сиротки из приюта «Анна Верте» попадают сюда на обучение. Впоследствии они становятся служанками благородных дев. Верными и преданными горничными. Многие леди забирают девушек себе в услужение, дают им защиту, кров и достойную жизнь.
— Разве вам хочется всю жизнь прислуживать?
