— Матриция! — восхищенно прошептала Финетта, не отрывая глаз от завораживающей певицы. — Ты действительно поцелована Нарциной! Музыка, что ты сочиняешь, трогает душу…
— Милая Фи, — взмахнула руками певица, — я бы хотела быть автором этих строк, но короткий этюд подарил мне заезжий бард ещё летом. Он говорил, что это отрывок из его баллады, которую он обязательно напишет.
— Маэстро Мелироанский! — я вскочила и заметалась по комнате. — Гений Тибрийский! Ну конечно!
— Нет-нет-нет, — увлёкшись образом, пропела Матриция. — Менестрель Везулийский.
— Да не важно, — отмахнулась я. — Скажи, а продолжение? Ты знаешь продолжение?
— Он его ещё не написал, — пожала плечами леди Ноуби. — Вы знакомы?
— Да, — быстро выпалила я, но потом исправилась: — Нет.
И потёрла лоб. Возможно, у меня разыгралось воображение и я начала превращаться в мелироанскую деву с глупыми суевериями, наивными выводами и впечатлительностью, но прямо сейчас обнаружилась некая связь моей жизни с песнями барда. Строчки оказались как никогда трогательными, они отражали то, что было у меня на душе: чувство невосполнимой потери и пустоты.
Я попыталась вспомнить первую встречу с менестрелем в Нуотолинисе, но очень некстати на ум пришла Сирена Эстель, которой я теперь являлась. Ворох догадок никак не желал становиться в ровный ряд, от недостатка воздуха закружилась голова. Проклятый корсет!
— Эсли, — рявкнула я очень недружелюбно, — ослабь эту пыточную шнуровку!
Служанка напуганным кроликом метнулась ко мне, и уже через минуту я вдохнула полной грудью. Но не успела порадоваться, как в дверь снова постучали.
Захотелось кого-нибудь хорошенько треснуть. Разбить расписные вазы, все цветочные тарелочки и на обломках баторского фарфора устроить танец пробудившегося безумия.
Но вместо этого я сама лично распахнула дверь, чтобы обнаружить на пороге ещё пару докучливых сестёр. Тактичность дочерей Мелиры явно была переоценена, потому что в следующий миг Тильда Лорендин, в такую жару обёрнутая в палантин из горностая, без приглашения вошла в мою комнату и встала строго посередине ковра. Изящно развернулась — так, что ткань платья красиво обернулась вокруг стройных ног, и победоносно улыбнулась.
Следом, обхватив небольшой инкрустированный сундучок, просеменила Хломана.
— Конечно, вы можете войти, — с едким сарказмом разрешила я и хлопнула дверью.
— Ты уже готова к приёму в твою честь, сестра? — Тильда скинула отороченную мехом накидку прямо на пол и стянула кружевные перчатки.
Хломана Дельская поставила драгоценную ношу на низкий плетёный столик и плюхнулась в кресло, отчего Матриция и Финетта прижались к стене и затравленно притихли.
— Не справляюсь без вашей помощи, — ввернула я, осматривая компанию. — Вы ведь тоже пришли поддержать меня морально?
— Ещё чего, — фыркнула Тильда. — К тому же твоё представление — только повод, удачное прикрытие для другого знакомства, гораздо более важного для Квертинда. Но не будем сейчас об этом, — она промокнула платочком лоб. — Я бы не явилась сюда, не будь у меня весомого повода, — она закатила глаза и заговорила с подчёркнутым выражением: — «В моём лице узрите вы возмездие, и кара за грехи умерщвляет плоть».
— Ты тоже переводишь строки на какой-то непонятный язык? — по-своему расценила я высказывание Тильды.
— Поэма «Царственность», — пояснила Хломана, вальяжно раскачиваясь в кресле. — Глава девятая, строфы о наказании заблудших душ.
— Вы пришли меня наказывать? — я сложила руки на груди и развеселилась.
Даже если все четыре сестры вдруг решат напасть разом, вряд ли у них есть шансы. Жаль, придётся устроить погром в собственных покоях, но я уже давно приметила тяжёлый фарфоровый подсвечник для одной-единственной свечи. А если из декоративной клетки, служащей вазой для очередного букета, вытащить металлический прут, то я буду практически вооружена.
— Не тебя, — как будто даже возмутилась Тильда. — А этих двух негодниц, оскверняющих звание мелироанских дев. Они сбежали от меня и, видимо, решили, что смогут найти защиту здесь, у мейлори чёрного паука.
— Матрицию и Финетту? — удивилась я. — Что они сделали?
— Кое-что непростительное, — пояснила Тильда и, подойдя к пузатой расписной вазе, взбила руками букет астр.
Пушистые соцветия осенних красавиц ярко пестрели на фоне нарисованных на стенах розовых узоров. Настоящие розы я приказала выкинуть из моей комнаты ещё прошлым вечером. Я не была против растений из местного сада: они словно окружали меня любимой стихией Ревда. Но аромат роз всё ещё напоминал о домике Чахи и вызывал тошноту.
— Что именно? — задала я вопрос, которого от меня явно ждали.
