Хломана тихо хихикнула в кресле, наблюдая за происходящими изменениями. Финетта спряталась за спиной Матриции, а последняя вновь превратилась в корову. Точнее, на этот раз — в покрасневшего, разъярённого быка. Того и гляди, пойдёт пар из ноздрей. Но копытом девушка не била и явно не рвалась в драку. Я показательно зевнула и прислонилась плечом к дверному косяку.
— Слышала когда-нибудь о позоре Мелироанской академии, от которого она не может отмыться много лет? — спросила Тильда почему-то у астры, которую вытащила из букета. — Ошибки прошлых сестёр бросают тень и на нас. Двадцать лет назад здесь училась некая леди лин де Торн.
— Дамна? — заинтересовалась я и тут же сама ответила: — Конечно, слышала. Дамна лин де Торн — мелироанская благородная дева.
— Даже такие, как ты, знают о минувшем скандале, — скорчила гримасу Тильда и бросила астру на пол. Её тут же подобрала Эсли и вернула на место. — Дамна лин де Торн не имеет права называться благородной девой. Её исключили в 191 году. Тогда ещё молодая Лаптолина Првленская способствовала её разоблачению. Госпожа лин де Торн посмела проявить весьма не сестринский интерес к подруге — Нарделии Линдрен. Последней удалось избежать позора: её спешно выдали замуж за какого-то богатея-выскочку Эстеля. А вот Дамна во всеуслышание признала свои прегрешения. С тех пор о мелироанских девах ходят унизительные слухи.
— Ты не имеешь права диктовать людям, кого любить! — неожиданно взорвалась Матриция. — Любовь — великое чувство! Она исцеляет, вселяет надежду, дарит крылья и талант… — Она задохнулась, подбирая слова. — Мы будем бороться за свою любовь, как сам Кирмос лин де Блайт…
— Конечно, имею право! — прикрикнула Тильда. — Мы, сёстры, связаны. Скованы одной цепью! Задача всех благородных дев — беречь репутацию друг друга от гнусностей и срама.
— Послушай, Тильда, — Финетта вышла и растерянно улыбнулась. — Мы не имеем отношения к тому, о чём ты говоришь…
Дочь госпожи Томсон нервно теребила стрекозу на платье и боялась сделать лишний шаг. Низенькая девушка, казалось, уменьшилась ещё сильнее. Я хмыкнула. Тоже мне, борцы. Струсили всё-таки.
— Мы с Хломаной видели, как вы целовались! — заявила леди Лорендин. Её тонкие, чётко очерченные брови едва заметно подёргивались. — Прямо в коридоре, где вас могли увидеть служанки, сёстры или сама Лаптолина! Вас могли увидеть дети! Вы не только нарушаете нормы приличия, но ещё и настолько глупы, что не способны держать это в тайне!
— Откуда здесь дети? — спросила я, но меня не услышали.
Сестры были целиком поглощены конфликтом. Хломана Дельская, до сих пор мирно качавшаяся в кресле, раскрыла сундучок. Внутри оказались швейные принадлежности: вязальные спицы, мотки пряжи и прочее рукоделие. Ничего интересного, на мой взгляд, но Финетта Томсон ахнула, попятилась и, обняв Матрицию, тихонько заплакала.
— Мы, как сёстры, больше не можем прощать вам проступки, — уже спокойнее проговорила Тильда. — Но! — Она подняла палец вверх. — Лаптолине я тоже пока не расскажу, иначе вам обеим не избежать кристального колодца. И позорного исключения.
— Тильда, прошу тебя, — испуганно проговорила Матриция. — Мы будем осторожны! Сделаём всё, как ты скажешь.
Хломана достала какой-то предмет из сундучка и церемониально вручила его Тильде. Та изящным жестом обхватила лакированную деревянную рукоять и велела служанкам зажечь свечу. Удивительно, но они повиновались. Когда же леди Лорендин поднесла своё орудие к пламени, до меня дошло, что это такое.
— Один проступок — одно клеймо, — завороженно глядя, как нагревается печать, проговорила Тильда. — Начнём с самых незаметных мест. Например, с затылка Матриции. Она и без того уродлива, а если её кожу отметить позорным клеймом, может, это отвадит Финетту… — Сестра вытянула перед собой раскаленный штамп и приказала: — Хломана, подними ей волосы. Юна, — о моём существовании наконец-то вспомнили, — держи сестру, чтобы не дёргалась. Говорят, ты боевой маг и весьма неплохой. Справишься?
— Нет, — спокойно ответила я, не шелохнувшись. — Я не буду участвовать в травле.
— Это не травля, — искренне возмутилась Тильда. — Это урок и назидание. Поверь, мы оказываем милость сёстрам, сохраняя их тайну от Лаптолины и избавляя от официального наказания. Но и спустить проступок тоже не можем. Тебе лучше принять правильное решение и поступить мудро. Или хочешь, чтобы тебя тоже записали в извращенки, как этих дурочек?
— Ладно, давайте начистоту, — я глубоко вдохнула, отлепилась от дверного проёма и встала между парами девушек, не позволяя им приблизиться друг к другу. — Вы открыли мне свои секреты, я открою вам свои. Справедливый обмен, — ухмыльнулась краешком губ и продолжила: — Мне наплевать. И на вас, и на вас, — кивнула на удивлённых леди по очереди. — Ничего личного, но вы мне не сёстры. Даже не подруги. Я ничем с вами не скована. И меньше всего хочу ввязываться в неприятности. Я здесь надолго не задержусь, так что буду благодарна, если вы сейчас же покинете мою комнату и просто перестанете меня замечать.
