Рудвик бежал, и по мраморному полу звонко цокали когти.
Я придержала дверь в кабинет Великого Консула. Подавлять прорицание не было уже никаких сил, и пришлось резко отдёрнуть руку от полотна, чтобы не рухнуть в случайный момент жизни неизвестного человека. Я пошатнулась, но Йоллу успел вовремя: подхватил меня под руку, провёл внутрь и усадил на скамью. Рудвик выглядел запыхавшимся и обеспокоенным.
— Вот, — он протянул ветку орхидеи с привязанной запиской. — Экзарх Арган просил вам срочно передать, лу-лу.
— Разве он уже прибыл в Преторий? — Я откинула цветок и зажмурилась, удерживая себя в реальности.
— Он прибыл и сразу же отбыл. — Рудвик схватился за край стола и закряхтел. — Йоллу, лу-лу, как всегда, боролся с мерзкими складками на скатерти в колонном зале, потом чистил спинки стульев. Знаете, я тут подумал, лу-лу, что каждая из корон за столом Верховного Совета — это глаз Квертинда. Есть одна веллапольская сказка о многоглазом божестве…
— Йоллу! — прервала я. — Что сказал экзарх Арган?
— Я и говорю, лу-лу, — он важно выпятил животик. — Сегодня Верховный Совет будет без одного глаза. Его милость экзарх Арган справился о вашем местонахождении и очень расстроился от того, что я не знаю, — Йоллу придал себе обиженный вид. — Велел передать послание.
Рудвик-секретарь демонстративно надулся, выдавая недовольство моим тайным отъездом, но на милую беседу не было времени. Я уже пришла в себя и быстро сорвала записку с цветка. Раскатала её дрожащими пальцами.
«На совете быть не смогу. Прибуду в Лангсорд только к вечеру. Заеду на Аннийский проспект около одиннадцати. Грэхам».
Улыбка облегчения едва тронула мои губы, и я тут же рухнула в стихию спонтанного прорицания, на этот раз не справившись с настойчивой магией.
Рой свистящих стрел градом обрушивается на головы. Злые жала пробивают тела насквозь, вырывают куски плоти из тех, кто не успел закрыться щитами. Меня обдаёт струёй крови Иртана — он падает рядом, сражённый таххарийской контратакой.
Что-то меняется, дёргаётся внутри. Не от горячего фонтана: я уже покрыт кровью с ног до головы — своей и чужой. Эмоция. Страх или сожаление? Неясно. От постоянных ритуалов не чувствую, какие раны затянул Толмунд, а какие ещё открыты. Саднит где-то под лопаткой, боль пульсирует в районе затылка.
Ряды наступающих приближаются всё быстрее: таххарийцы бегут к нам. Минуту назад мы теснили их, но варвары не щадят себя. Падают от стрел, горланят. Безумцы.
Я успеваю дотянуться до воина, перерезать ему глотку, развернуться и перерезать ещё одну. Отлично, на пару заклинаний хватит.
Взываю к Толмунду, и кто-то случайный во вражеском строю падает от милости.
Увы, Омен мне уже не отзывается — резерв пуст. Данужский лес и без того полыхает, будто бог войны и огня сошёл стихией в самое пекло сражения. Тучи стрел, камни и осколки, мерцание боевой магии, свист клинков, рык зверей и стоны, оторванные конечности и чёрная кровь, напитывающая землю.
И где-то там, в этой бойне — лин де Блайт. Ему нужна помощь.
— Восточный фланг заняли! — подоспел Торнел. Вернулся из разведки, куда я отправил его четверть часа назад. — Нужно перебираться туда, здесь таххарийцы… Слишком много, не выстоять… Тиали пусты, стязатели бесполезны без магии Толмунда. Экзарх Арган, послушайте…
— Где его милость лин де Блайт? — Я напрягаю зрение, высматривая чёрный доспех.
