Лиги попытались перехватить колонну у развалин Железногорска. Засада поджидала на склоне горы, в том месте, где дорога отлеплялась от нее и уходила к полю обломков, некогда бывших городом. Несколько гранатометов произвели нестройный залп, и дымные шлейфы реактивных гранат устремились к похищенным танкам. Механики-водители предприняли маневр, стремясь выйти из-под удара, и пятерка разрывов осветила ночную тьму. Горный склон вспыхнул десятками огоньков, и на колонну под многоголосые вопли лигов обрушился град пуль. Танки на ходу разворачивали башни, посылая снаряды в сторону засады, загремели взрывы, грузовик отчаянно затрясло. Виолетта прижалась к раненому, пытаясь удержать его на дне кузова, но его гермошлем оказался пробит в двух местах, и она на мгновение застыла, разглядывая паутину пулевых отверстий на забрызганном изнутри каплями крови лицевом щитке погибшего бойца. Кто-то схватил ее за плечо и отшвырнул в угол, придавливая к кабине.
– Не высовывайся, док! – прокричали ей напрямую, но в темноте она не смогла разглядеть лицо бойца. – Патронов больше нет, подавить уродцев нечем, так что держись за кабиной и не поднимай голову! Если Шаро по нам не соскучилась, то прорвемся. Лиги стреляют плохо… обычно!
Виолетта послушно вжалась в ржавый пол подпрыгивающего грузовика, пытаясь не думать о том, что должно означать это «обычно». Танковые пушки произвели еще несколько выстрелов, и колонна вышла на пустошь. Танки отвернули правее, стремясь обойти руины Железногорска со стороны Енисея, но отчаянно трясущийся грузовик не изменил направления движения.
– Кто в кузове! – прокричал в эфир Браво. – Держитесь! Сейчас врежемся!
Но предупреждение опоздало. Машина с ходу уткнулась в гору обломков, и находящиеся в кузове люди полетели друг на друга, чертыхаясь и ругая водителя. Виолетта почувствовала, как под тяжестью навалившейся на нее кучи народа трещат ребра, но не смогла издать ни звука, в сдавленных легких не осталось воздуха. Она тщетно пыталась сделать вдох, конвульсивно содрогаясь от удушья, и царящая вокруг темнота начала заполнять собою сознание.
– Док! Баллон! – раздавливающая ее тело тяжесть исчезла, и сквозь грохот отдающихся в голову замедляющихся ударов сердца пробился резкий голос.
Она судорожно вдохнула, громко втягивая воздух в пылающие огнем легкие, и поняла, что ее куда-то тащат на руках. Виолетта нащупала регулятор кислорода и подала в гермошлем холодную струю. Зрение прояснилось, и она увидела стоящий танк, на броне которого сидели бойцы штурмового взвода. Несколько рук подхватили ее и втянули на броню, усаживая между собой.
– Как там док? – Эфир ожил, и она узнала голос Ершова.
– Придавило немного, – ответил штурмовик. – Отходит понемногу!
– Держись, док, сейчас поедем! – предупредил Ершов, шипя садящейся рацией. – Ехать будем быстро, за нами лиги на танках прут, так что смотри, не слети с брони на ходу!
Виолетта, тяжело дыша, перекрыла подачу кислорода и повертела головой в поисках поручня, но ничего подобного заметить не смогла.
– Я не вижу ручек… – неуверенно произнесла она. – Где страховочные ремни или поручни? За что держаться?!
– За что повезет, док! – сообщил инвазивный, и штурмовой взвод загоготал, в который раз ставя ее в тупик столь странным весельем перед лицом смертельной опасности. Они тут все сумасшедшие психи. Еще одна-две изобилующие кровью и ужасом ситуации, и она станет такой же.
Оставшиеся без грузовика солдаты распределились по броне танков, разбитый грузовик подожгли, чтобы пожаром засветить обзор преследователям, и колонна продолжила бегство. Но с десантом на броне держать высокую скорость было невозможно, и у озера, разделяющего развалины Железногорска на две части, танки лигов сократили расстояние до километра и начали вести огонь на ходу. Их снаряды то проносились мимо, разрываясь далеко впереди, то ложились с сильным недолетом, но пятерка вражеских танков неуклонно приближалась, и стало ясно, что очень скоро наводчики мутантов сумеют поразить цель.
– Колонне – стой! – приказал Ершов. – Не ушли. Десанту – к машине! Отходить к озеру бегом! Альфа, разворачивайся. Танкам приготовиться к атаке!
– Ерш, их пятеро, а у нас за рычагами только один опытный механ[2]! – тревожно возразил кто-то, похоже, Репей. Виолетта уже начала различать штурмовиков по голосам. – Может, Браво за рычаги посадим?
– Ничего, они там тоже не виртуозные танкисты, – усмехнулся инвазивный лейтенант. – Попробуем намекнуть им на то, что мы согласны на ничью. Танкам – сближение с противником под углом в сорок пять градусов, максимальная скорость! Наводчикам вести огонь на ходу! Вперед!
