Но что-то не давало суперинтенданту покоя. Какая-то мысль пульсировала в его голове, но не давала поймать себя — он точно хотел выяснить что-то у Джеймса. Густав нахмурился и хлопнул себя по коленке от неожиданной догадки.
— Джимми, ты сегодня сказал, что София пыталась продать дом. Откуда ты это знаешь? — взбудоражено вскрикнул Густав.
— Видел объявление в «
Это было еще одним преимуществом собственного дома — утренняя газета под дверью и кресло качалка на веранде как раз для ее чтения. Густав представил, как пожилой комиссар хрустит газетой, аккуратно разглаживая листы и вдыхая аромат свежеотпечатанных страниц. Неизменный утренний кофе ждет на столике рядом с креслом, а солнце заливает подстриженный газон.
— «
— Ладно, парень, день был длинный, — Джеймс явно зевнул, торопливо отдаляя трубку от лица. — Завтра зайди в мой кабинет, обсудим все, что имеется.
— Конечно.
Одинокий дежурный в приемной развалился на своем стуле с книгой в руках и подскочил, стоило только двери открыться.
— Все в порядке, это всего лишь я. Зашел проверить кое-что перед сном, — Густав успокаивающе вскинул руки, бросил взгляд на обложку книги и не смог сдержать смех: — «
Зайдя в ставший родным кабинет, суперинтендант хлопнул рукой по выключателю, спасая от тьмы обычную офисную обстановку. На столе по обе стороны от компьютера за время его отсутствия начали накапливаться стопки отчетов от коллег, и это вселяло в Густава надежду, ведь распоряжения и запросы он раздавал только этим утром.
Нельзя сказать, что Уотертон — как и любая деревушка — это ссылка для тех, кто не смог проявить себя в реальной работе, но жизнь здесь текла совершенно иначе. Едва заслышав о службе в полицейском управлении, располагавшимся дальше пяти километров от города, констебли растягивали губы в улыбке, выказывая все свое пренебрежение. Они справедливо предполагали, что вся работа заключалась в розыске пропавших животных, спасении кошек с деревьев, выслушивании мелких соседских ссор и патрулировании пустынных улиц. И все же окунувшись в эту действительность, Густав готов был отдать Джеймсу Томпсону должное — деревня славилась спокойствием и порядком именно благодаря ему. За долгие годы работы мужчина успел познакомиться и узнать поближе каждого жителя, и теперь собирал сливки — не только мастерски чуял любой конфликт, но и знал, как подавить его в зародыше, подбирая нужный довод к каждому в отдельности.
Покопавшись в стопке, Густав с предвкушением вытащил толстый неподписанный конверт, ощущая в руках его тяжесть. Несомненно, это были фотографии с места преступления — все до единой — но увидеть их так скоро суперинтендант не ожидал. Доска на стене, по размерам напоминавшую школьную, уже ждала новых заметок — Густов очистил ее еще утром, справедливо решив, что все прочие дела подождут. Внутренний трепет завладел всем телом, и руки, прикрепляющие фотографии кнопками к доске заметно дрожали. Когда последний снимок занял свое законное место, Густав сделал пару шагов назад, осматривая всю картину целиком, заново погружаясь на место преступления, и раскрыл блокнот, сверяясь с записями.
София — бледная, бездыханная, уложенная на пол как сломанная кукла — смотрела на него наполненными удивлением и ужасом глазами. Еще вчера утром она жила, строила планы, кого-то любила и не представляла, как скоро кто-то решит все за нее, возомнив себя Богом.
Порывшись в стопке на столе, Густав взял в руки несколько скрепленных между собой листов с биографией Софии — всего лишь несколько листов, в которые уместилась вся жизнь девушки. Ей недавно исполнилось двадцать лет, и большую часть своей жизни она провела, изучая природу и негативное влияние человека на нее. Институт окружающей среды в Оттаве, скорее всего, смог бы стать хорошим стартом для ее будущей карьеры. Выкинув посторонние мысли из головы, Густав быстро пробежался по тексту глазами — отец, брат, рано осталась без матери и, судя по всему, сложно сходилась с людьми и с мужчинами в том числе. Версию про ревнивого и разгневанного любовника пока можно исключить.