В-третьих, формироваться Совет начал именно с того момента, когда в Нижний Новгород прибыли, как трактуется в курсе официальной истории, некие «служилые люди» из Арзамаса, Темникова, Кадома и с других городов Страны Туменов – Мещерского Юрта, а также из других городов Татарии. Официальные историки утверждают, что это были якобы только смоляне, вязьмичи, дорогобужцы, покинувшие свои оккупированные поляками города. Несомненно, и они тоже участвовали в формировании Ополчения. Но вряд ли
Мурад Аджи вполне обоснованно отметил, что «Кузьма Минин и Дмитрий Пожарский, освободители Москвы, были настоящие басурмане[76], бороться с которыми призывал русский патриарх-иезуит» (т. е. Филарет Романов). Кузьму Минина и их соратников, пишет также Мурад Аджи, называли «татарами», они воевали против христианства (то есть против католицизма), которое своих сторонников звало «славянами». «Так началось новое разделение тюркского народа. На славян и татар. В документах того времени фигурируют «волжские, донские, рязанские» и другие татары» (3, с. 1022).
Согласимся в целом с приведенным мнением Мурада Аджи – лишь кое-что уточним. Как мы прояснили в данной работе, народ средневековых татар, предков не только современных татар, но и многих других тюркских народов, а также многих и многих современных русских, именно со времен прихода к власти Романовых и начали делить на славян[77], «разных» татар и «другие тюркские народы» (36).
Многое удалось сокрыть романовским сочинителям истории, многое и от себя присочинить им пришлось, дабы история России получилась, по возможности, без татар – то есть без подлинных предков современных татар и еще предков многих современных русских, «чья родина южнее широты Москвы-реки» (
Ахметзаки Валиди Туган (см. о нем в главе 7), основываясь на сведениях многих источников, часть из которых, видимо, недоступна уже нам, писал: «Когда беда взяла державу за горло, все благоразумные люди страны, и русские, и татары-мусульмане сообща взялись устранять Смуту. Собравшись в Поволжье, наше войско из Нижнего Новгорода направилось в Москву. И прогнало поляков, засевших уже там и прибирающих к рукам всю Россию…» (19).
Таким образом, иезуиты и западники все же потерпели поражение в начатой ими длительной войне против ордынцев, шедшей на фоне устроенной ими же Смуты. Но поражение было нанесено врагу лишь на «явном фронте», в открытом бою. В области тайной войны, путем подковерных махинаций и плутовства иезуиты и западники все же смогли взять реванш и достигли немалого – в цари Московии им удалось протолкнуть своего человека.
Но обо всем по порядку. После разгрома интервентов и освобождения Москвы и большей части страны всенародным ополчением из Московии и Татарии и установления относительно стабильной власти началась подготовка к выборам нового Московского царя. В ходе этих выборов группировка западников, агенты влияния иезуитов-католиков, путем ловких интриг и умело организованного давления на избирателей – представителей Собора – перехватили инициативу у руководителей ополчения и оттеснили их от власти; в том числе К. Минина, Д. Пожарского и других лидеров, разгромивших поляков-интервентов и освободивших Москву.
Руководство ополчения совершило тогда роковую ошибку: распустило почти все народное войско по домам после разгрома поляков-католиков и их сторонников. Но в Москве и окрестностях имелись в огромном множестве западники – агенты влияния католиков, маскирующиеся под «казаков», «мелкопоместных дворян», купцов и прочих. Естественно, западники, как только разошлось ополчение, приступили к «участию в избирательной кампании». И, действуя где уговорами, где подкупом, где обманом, а зачастую и откровенным давлением на избирателей и на «публику», провели в цари Московии своего кандидата, подготовленного в качестве «запасного игрока» заранее, еще до Смуты (36).
