— Взлетел, — кивнул я. — Но надеюсь, это единственное, что изменилось, — тепло улыбнулся я и, шагнув вперед, обнял Савку.
— Ты мой друг, — тихо шепнул я ему.
— Благодарю, Андрей Володимирович, — смущенно ответил Савка.
— Позвал я тебя не только шутку пошутить, — покосился я на него, и он тяжко вздохнул. — Есть еще и дело к тебе. Стекло, которое я привозил к тебе на продажу, я его не покупал, а сам делал! — глянул я на него с хитринкой.
— Как? — замер он и удивленно на меня уставился.
— А вот так, — повел я плечами. — Нынче же здесь стекло буду делать, вот и мастерская, — кивнул я на кузню. — Возьмёшься им торговать на прежних условиях?
— Возьмусь, княже, а как же Кузьма Сухорук? Ему также долю давать? — сразу расслабился Савка.
— По-прежнему, он нам помог, когда нам нужна была помощь и отходить от своего слова я не буду! Слово мое крепко! Вот только хочу, чтобы торговлю не только в Нижнем Новгороде завел, но и во Владимире, а может, еще и в каком городе, сам тут думай.
— Так я ж один! Как я успею-то? Следить надо, дабы обмана не было, — пробормотал Савка.
— Подумай, может, с родичами помиришься. Все же ты теперь не просто будешь купец, а еще и княжий человек. Так что сможешь родичам нос утереть, — произнес я.
На лице же Савки появилась злая и пакостная улыбка, вот, чувствую, помирится он с родичами, но нервы им помотает. Да и куш на кону немалый.
— Согласен, княже, будет торговля в Нижнем Новгороде и Владимире, — кивнул он. — Где же стекло? Да и посмотреть бы как оно делается, ну, ежели можно.
— Недельку погоди, будет тебе стекло, да и увидишь, как его делают, — хмыкнул я. — Ладно, иди отдыхай, — махнул я рукой.
Вернувшись в кузницу, я застал Тарая, внимательно изучающего инструмент, захватив его, я отправился искать Елисея, который должен был прокалить золу и получить поташ. Найдя Елисея, который с двумя холопами занимался порученным делом, прогнал их, дабы не было лишних свидетелей, и рассказал Тараю, как получить поташ.
Следующие три дня я провел в кузне вместе с Тараем и его сыном, изготавливая стекло, мне самому было интересно это делать, да и переключиться следовало. На второй день в кузню сунулся Феодор, но я просто запустил в него подвернувшимся в руки молотком, и он оставил меня в покое.
За эти три дня похолодало, а ночью и землю хорошо подморозило. На четвертый день к вечерне прибыл дядя Поздей со своей семьей и семьей дяди Олега, разместили их в домах, что находились в крепости. Больше всего, как мне показалось, был рад Олег, соскучился он по жене. Дергать я никого не стал и дал отдохнуть и разместиться.
На следующий же день к обедне объявился Агапка и подьячий Савка, да не одни, их семьдесят подвод сопровождали, загруженных зерном, мехами и другим, что собирали в виде тягла. Суета была до самого вечера, все пересчитали и разметили, а после отпустили возниц по домам.
Вечером же устроили пир, столько поводов было: и приезд Поздея, и окончание сборов тягла.
— Князь Андрей Володимирович. — Ночью в мою комнату ворвались сонный Илья Климко, один из моих послужильцев, и Окиш, один из холопов, что держал в руках свечу, которая освещала комнату.
— Чего? — тут же привстал я на кровати. А сам руку сунул под подушку. Где лежал кинжал.
— Там, там… — зачастил Окиш.
Глава 9
Я оглядывал всю троицу, ворвавшуюся в мою опочивальню, и пытался сообразить, какого черта происходит?
«Ну, не просто так же они ночью ко мне полезли, значит, случилось чего-то из ряда вон», — лениво промелькнула мысль в еще спящем мозге.
— Да не маши ты свечой у меня перед лицом, — отмахнулся я от Окиша. — И вообще ей не маши, а то устроишь еще пожар. Сказывайте, чего разбудили? Чего произошло, что мой сон потревожили?
Троица переглянулась, и Илья толкнул Окиша рукой.
— Давай рассказывай.
— Так, стало быть, у башенки мой родич сегодня в ночь, а вверху Бычок, вот родич мой Тимошка ко мне и прибежал, стало быть. Холодно сегодня на улице, луна высоко, видно все, стало быть, — сбиваясь, начал Окиш.
Была мысль на него прикрикнуть, чтобы по делу только говорил, но я понял, что сделаю только хуже, и все еще затянется.
— Стало быть, видели, что у конюшни, ну, которая за городом, — и Окиш махнул рукой и чуть свечку не потушил. — Так, стало быть, видел Бычок, ну, всадников, а потом как из конюшни коней выгнали и по дороге в лес погнали, но там снег повалил, плохо видно было уже.
— Погодь, — приподнял я руку, пытаясь осмыслить словоблудие Окиша. — У меня коней угнали? — удивленно взлетели у меня брови, когда я наконец-то переварил сказанное, и Окиш тут же закивал, а следом и остальные.
— У меня украли коней, — пробормотал я с недоверием. Сонливое состояние слетело мгновенно.
— Твою же мать. Ну, что за жизнь, да что б их всех! Какая тварь посмела? Убью, — вызверился я и перевел взгляд на Илью. — Подымай всех, и седлайте коней. Агапку с москвичами тоже. Климко, дуй в конюшню, огляди там все. Может, и в порядке все, — с сомнением произнес я. — И следы не затопчи! Окиш, поможешь одеться. Быстро! — рявкнул я.
