— Это хорошо, — кивнул я.
В этот момент дорога шла в горку, и спустя пару минут я поднялся первым на вершину, а главное, снегопад кончился. Передо мной открылся прекрасный вид на дорогу, которая вилась лентой среди леса и уходила за холм. Верстах в пяти я рассмотрел на дороге свою цель. Конокрады уже почти перевалили за холм и вот-вот должны были скрыться из виду.
— Все назад, — тут же отдал я приказ и развернул Черныша, дабы не привлекать внимания.
Вот только маневр удался не сразу, задние ряды перли вверх, и поднялась суета с криками и ржанием.
— Чего там? — раздалось от кого-то.
Я же оглядел всех и медленно заговорил:
— Нагнали, почитай, они впереди верстах в пяти, только что за горку перевалили и скрылись. Можем одним рывком их нагнать, небыстро они едут.
Народ тут же переглянулся, кто-то оскалился довольно, а кто-то и нахмурился.
— Желательно взять их живыми, но как выйдет, так выйдет. Ваши жизни для меня важнее, так что доставайте луки и стреляйте по коням, а там… — Я махнул рукой и тут же положил ее на саблю, повернувшись к деду Прохору, произнес:
— Ты воевода, действуй!
— Все слышали князя? — И дед, направив коня на горку, осмотрелся и, обернувшись, произнес: — Сейчас до подъёма, а там уже и до разбойных людишек, стрелами сечь их коней, а как свалите, вяжем! — И, оглядев всех, рыкнул: — За князя! Вперед! — И первым погнал коня вперед, начав его стегать.
Рывок вышел на загляденье, не прошло и пяти минут, как мы уже поднимались в новую горку.
— Луки, — раздался новый крик от деда, и он, тут же достав лук, двумя движениям накинул на него тетиву и вытащил стрелу из колчана.
Остальные тут же повторили за ним, кто легко и играючи, а кто с затруднениями. Вот только ни у меня, ни «гвардии» луков не было, зато были пистоли, но толку от них сейчас никакого.
Пистоли проигрывают в данный момент в прицельной стрельбе луку, да еще и на дистанции.
Я же, видя эту картину, лишь тяжко вздохнул и нащупал пистоль в седельной кобуре — для собственного успокоения: легкий мандраж начал меня пробирать, а сердце разгоняло по телу кровь, в которой плескался адреналин.
При подъеме в горку меня окружили гвардейцы во главе с дядюшкой Олегом, я даже успел заметить, как он подал какой-то сигнал им.
Перебрались через горку, и дальнейшая дорога оказалась ровной. Конокрады же не успели далеко уйти, может, версты полторы, не более.
«Один рывок», — тут же промелькнуло у меня в голове.
— Вперед! — взревел дед, и, хлестнув коня, помчался вперед, увлекая народ за собой, дядя же Олег внимательно на меня взглянул и положил руку на гриву Черныша, который тут же всхрапнул недовольно, почувствовав чужое прикосновение.
Я же лишь хмыкнул и повернул голову в сторону разворачивающегося действа.
Конокрады же, заметив нас, заметались по дороге, вот только слева лес, справа лес, а впереди украденный табун.
В небо взмыли десятки стрел, как и было оговорено, они били по коням ворья. Тут же раздалось лошадиное ржание, полное боли, а Черныш запрядал ушами и начал нервничать, пришлось начать поглаживать его по крупу, успокаивая.
Меж тем события продолжались нестись. Вот у одного из воров конь встал в дыбы и сбросил седока, у другого же конь рухнул, погребая под собой вора. Трое же сообразили, что не смогут быстро пройти сквозь табун и так им не уйти, тут же направили своих коней к лесу, а там и соскользнули с седел и попытались сбежать. Вот только никто не собирался их отпускать, и им в спину сразу ударили стрелы. Двое тут же рухнули, едва сделав пару шагов, а вот третьему повезло больше. Несмотря на три стрелы, угодившие в него, он смог скрыться в лесу.
— Лови его, — едва я расслышал крик деда, указывающего на сбежавшего, тут же несколько человек, спрыгнув с коней, ломанулись за убежавшим в лес.
Несколько воров все же попытались прорваться сквозь табун, но у них ничего не вышло. Кони с ранами их почти не слушались, а там и мои люди подоспели, начав накидывать на воров петли.
— Ну, подходи, подходи, псы, — привлек меня новый крик, и я глянул в ту сторону. Один из воров, вытащив саблю, пытаясь отмахиваться от круживших всадников.
Один из моих людей, который был позади вора, внезапно стеганул коня, наскочив на него, мощным ударом ноги, которую вытащил из стремени, опрокинул того на землю.
— Вот и все, добегались, — и, сжав колени, я направил Черныша вперед. К моменту, когда мы подъехали, все уже было почти кончено, даже сбежавшего из леса тащили, причем за волосы.
— Ну, пойдем посмотрим и спросим, кто это такой глупый, что живота лишил моих людей и украл коней, — зло произнес я и спрыгнул с седла, отдав поводья Матейке.
Пленных, связанных и избитых, начали ставить на колени, рядом стоял дед и их разглядывал, было видно, что он недоволен, я бы даже сказал, зол.
Из пятнадцати всадников лишь девять осталось живыми, было среди них трое еще совсем молодых, почти отроков.
— Что-то морды вон тех двух мне знакомые, — пробормотал я, глядя на окровавленные лица, дед же на мои слова нахмурился еще больше.
