— Боярским сынам, как я и обещал, плата будет положена в семнадцать рублев. Десятникам, думаю, двадцать три рубля в год, а сотнику тридцать три рубля пойдет. Голове полка уже сорок два рубля, а воеводе семьдесят пять рублев. Василий и Елисей будут получать как десятники и по три рубля на обзаведение тоже, — озвучил я.
— Щедро, — донеслось от Прокопа, в его голосе звучало довольство.
— Может, не стоит по три рубля всем давать, ты и так щедро платишь? — тут же задумчиво донеслось от деда, и он заработал пару недовольных взглядов, но никто не сказал ему слова поперек.
— Деда, ты верно заметил, я щедро плачу, но те же гороховчане на новое место прибыли, да и дядя Олег и Поздей с Прокопом семьи привезли, надо многое купить, да и другим, коли появятся, помочь надо, — пояснил я ход своих мыслей.
— Смотри сам, твоя мошна, только так она совсем прохудится. Все тягло на полк будет уходить, тебе коней еще содержать, а царь, может, больше и не даст серебра, — попытался образумить меня дед.
— Даст не даст, то царево дело. Стекло делаю, деда, так что серебро будет. Коли мало будет, еще чего измыслю, — хмыкнул я, и продолжил:
— Прокоп, собери всех десятников да обскажи услышанное. А ты, Василий, возьми писчие принадлежности и обойди всех послужильцев, спроси, желают ли они ко мне в полк идти, и запиши, после к десятникам подойдешь, людей по десяткам распределить.
— Сделаем, — в один голос ответили Прокоп и Василий.
— И еще, Прокоп, пусть Богдан в десятке Ивашки будет, сын Микиты и Василия, также туда пусть идет Иван Степурин, а младший Аникий пока у Карася в учении побудет. Все идите, — махнул я рукой и, глянув на Елисея, кивнул в сторону двери, поднявшись, они удалились, оставив меня наедине с родичами.
Дядя Олег сидел с каменным лицом, дядя Поздей крутил в руках кубок, а дед почесывал бороду и внимательно глядел на меня немигающим взором, от этого у меня мурашки по всему телу пробегали.
— Кхм, — прокашлялся я. — Все ушли, и можно о кое-чем другом поговорить, и тебя, дядя Поздей, касается это в первую очередь, раз ты теперь глава полка, — начал я, чем тут же привлек внимания дядюшек. — В людях ты разбираешься, и это-то мне и надо. Я хочу, чтобы ты выяснил, кто среди людей мне верен и готов за меня драться, хоть с другими боярами, хоть с чертом лысым, хоть с крымским ханом или польским крулем.
— Вот те раз, а я уж надеялся тихонько отсидеться, крымчаки далеко, а здесь благодать, — хмыкнул дядька Поздей, потом прищурился и широко улыбнулся, заговорив уже серьезным тоном: — Значит, знать хочешь, на кого действительно сможешь опереться и кто тебя не предаст за пару монет.
— Да, именно так, — кивнул я.
— Дело это небыстрое и непростое, не всякий свои мысли говорит, а больше язык за зубами держит. Сделаю, что смогу, — медленно закончил дядя Поздей.
— Еще знать желаю, есть ли рядом соглядатаи царские али бояр каких, — поделился мыслью я.
— Ну, одного я знаю, — пробасил дед. — Илюшка наверняка грамотки пишет в приказ какой али царю. Да и с Василием всяко может быть. В Москве мы недолго были, вряд ли кого охомутать бы успели, здесь же все на виду и чужого и нового человека легко заприметить.
— Возможно, Илюшке я ничего важного и не доверяю, а Василий тоже ничего такого и не слышал. Разве что о грядущем походе, но это так, — и я махнул рукой.
— Вот и не надо им много знать, — закивал дед. — Правда, все видели, что ты к Иову ходил, тут по-всякому можно обернуть.
— Мне сам царь приказал за ним пригляд вести, вот и веду, — сделал я вид, что не понял.
— Ну-ну, — усмехнулся дед.
«Действительно, перед кем я дурака изображаю?» — промелькнула у меня мысль.
— Еще я хочу, чтобы людей в дозор высылали на полдня пути, пусть за дорогами приглядывают. Также надо, чтобы учились они биться конно и пеше, на саблях и луках, а сторожа мои и отроки еще и на пистолях. Пороху еще закупим, и все остальные тоже будут пользовать.
— Хах, — хохотнул дед. — Многим не по нраву придётся ибо себя воями великими мыслят, да и в доме-то теплее на лавке лежать.
— Потерпят, лишь бы живы были, — буркнул я. — Еще, деда, раз ты воевода, тебе людей наказывать. В ночь, когда коней украли, дозорный с башни к сторожам прибежал, что на воротах стояли, так они спали и слушать не стали, бока ему намяли и прогнали прочь. Надо наказать, чтобы впредь неповадно было. Так и нападение проспать можно.
— Накажу, — прогремел злой голос деда на всю комнату. — Кровью изойдут и на всю жизнь запомнят.
— Вот и славно, — улыбнулся я. — Савку кликните, который подьячий, пусть списки захватит, посмотрим, чего там.
