– Ты бы стал держать свою пару в плену?
– Понятия не имею, как бы я поступил, встретив свою пару.
– Ты прав.
Пайр снова обратил свой взгляд на океан, наблюдая за тем, как время от времени чернильную воду прорезает плавник. Когда дело казалось Тэмпест, он сотни раз оттягивал неизбежное. Рано или поздно ему придется принять решение. Если он не сделает это по собственной воле, Оборотень внутри него возьмет все в свои руки. Ни Тэмпест, ни ему самому такой расклад не понравится.
– Ты говорил с Дэмиеном?
Чеш пристально посмотрел на него, позволив сменить тему.
– Он, как всегда, бесчинствует, но все под контролем. Наши люди готовы. Брайну удалось собрать необходимую информацию?
– Удалось. Будем надеяться, что оно того стоило.
Пайр кивнул, заметив первую упавшую с неба снежинку.
– Если что-нибудь пойдет не так, вам придется плыть в такую погоду.
Кот лениво улыбнулся.
– Не переживай. Я не откажусь от захватывающего приключения.
Помощь жителям Локсли была главным событием недели Робин.
День всегда начинался с посещения пекарни с ее пожилым отцом, которого она держала под руку. Они покупали горячие булочки для детей из местной школы. Многие из учеников были сиротами или выходцами из многодетных семей, в которых их всех не могли прокормить должным образом. Ее убивал тот факт, что семья Робин не могла себе позволить жертвовать нуждающимся еду каждый день, но девушка все равно гордилась тем, чего они добились. Вотчина Локсли, возможно, не отличалась большими землями, но они гордились своей щедростью.
Затем Робин с отцом отправились в ратушу, чтобы поговорить со старейшинами, которые чаще всего жаловались на войну, назревающую прямо под носом у провинции Мержери. Ей такие разговоры всегда портили настроение. Бывший лорд Мержери был ужасным человеком, заслуживающим того, чтобы его вздернули за совершенные преступления, однако ему все сошло с рук. Его сын оказался еще хуже. Его предубеждение распространялось не только на талаганцев, но и на бедняков, а также тех, кто просто родился женщиной. Как только разговор заходил о его светлости, у нее тут же сводило живот. Он откровенно плевал на судьбы людей, которыми правил, а его руки запятнаны кровью даже сильнее, чем у самого Шута. Пора что-то менять. Доказательством служили бедные деревни провинции, где не хватало мужчин и женщин, способных работать. Бо́льшая часть жителей относилась либо к старым и немощным, либо настолько юным, что у них еще не все молочные зубы выпали. Однако их господина это не смущало, и он загонял их почти до смерти.
После встречи со старейшинами Робин прощалась на день со своим отцом и отправлялась помогать юным девушкам, живущим в деревне, стирать и красить ткани. Отец ходил к кузнецам, чтобы предложить свою помощь с лошадьми или с отделкой кожи. В свое время у него был талант в обеих сферах, именно поэтому он оказался ценным работником для армии.
Она приколола к веревке полоску хлопка и убрала с лица выбившуюся прядь волос. Сердце девушки болело за отца. Во время последнего восстания ее отец повредил левую ногу и правое плечо, которые больше не восстановятся. В то время она была совсем еще малышкой и не понимала, почему он никогда не поднимал ее на руки или не гонялся за ней, как делали другие отцы. Но, несмотря на свои травмы, он всегда являлся важной частью ее жизни. Всегда откладывал работу, когда она или ее брат требовали внимания.
Дыхание перехватило, и она задержала его, чувствуя нарастающее горе. Глаза Робин наполнились слезами, и она, уперев руки в бока, уставилась на корзину с мокрым бельем. Смерть брата-близнеца оставила зияющую дыру в ее душе. Бо́льшую часть времени без Джона она чувствовала себя лишь половинкой одного человека. Она родилась первой, а Джон появился на свет несколькими минутами позднее. Он вырос не таким, как другие мальчики из деревни, и обладал хрупким телосложением. Родители прятали его от всего мира не из-за стыда, а ради защиты. Джон был идеалистом с великодушным сердцем и нежной душой. До сих пор ей казалось несправедливым, что такой человек покинул этот мир.
Бо́льшую часть времени она думала, что именно ей нужно было тогда умереть.
Робин вытерла глаза тыльной стороной ладони. Теперь она жила за них обоих.
Она потянулась за тканью и нахмурилась, услышав топот приближающихся лошадей. Робин выпрямилась и взглянула на трех молодых женщин, работавших рядом. Они не сводили глаз с приближающихся солдат.
