От такого движения сердце замерло, но испугаться не успела — меня поймал уже дракон. Его перепончатые крылья едва помещались меж деревьев, а сильное движение сдуло оставшиеся белые лепестки. Огромному дракону не хватало места в саду, потому с еще одним взмахом крыльев он устремился в небо, к облакам, увлекая замершую от восторга меня. Не знаю, как тогда не свалилась с его чешуйчатой спины, кажется, руки намертво вцепились в шипы гребня. Ветер трепал на мне коротенькое платье, волосы расплелись, а банты распустились в ленты и хлопали на ветру, словно крылья. Я прищуривалась, но старалась не пропустить ни мгновения этого полета.
Дракон сдержал обещание, я летала вместе с ним меж облаков, которые разрезали перепончатые крылья. Теперь уже не лепестки кружились вокруг нас, а настоящие потоки воздуха, овевая, охлаждая разгоряченные тела. Я чувствовала тепло чешуйчатой шкуры, не позволявшей замерзнуть в вышине. Это был настоящий полет, заставлявший меня замирать от восторга. Разве мой бег среди деревьев там, внизу, мог сравниться с этим восторгом? Кажется, именно тогда я влюбилась в Дрегаса, в его дракона, хотя сама не понимала тогда переполнявших меня чувств.
— А потом? — с интересом спросила я.
— Потом мы вместе отыскали мои туфельки и чулки под кустом, и вместе отправились к моему отцу. Дрегас хотел меня проводить и защитить от выговора взрослых. Ведь я отлучилась без спроса и пропала на долгое время.
Отец встретил нас очень недовольно. Мое платье после полета сбилось набок. Волосы растрепались, хотя Дрегас, смеясь, заверил, что так мне больше идет. Только вот у родителей, глядя на меня, было свое мнение. Благовоспитанным леди не пристало выглядеть неаккуратной простолюдинкой. Но присутствие Дрегаса умерило воспитательный пыл отца, а после дракон вежливо напросился на мужской разговор тет-а-тет в кабинете.
С того дня моя жизнь резко изменилась. Дрегас сделал брачное предложение. Он настолько выше по положению в обществе, что мой отец, недолго раздумывая, дал свое согласие. Но я была несовершеннолетняя, а потому мой дракон ждал, сколько положено. Он появлялся в нашем доме практически каждый день. Мы много разговаривали, гуляли и, разумеется, летали. Поначалу родители волновались из-за наших полетов. Согласись, — слишком непривычно для людей, но со временем привыкли и полностью ему доверяли, наблюдая его трепетное отношение ко мне.
— Сколько господин Дрегас ждал вашего брака? — поинтересовалась я, заслушавшись красивой сказкой.
— Наша свадьба состоялась через два года, но это уже совсем другая история, — с улыбкой ответила мне Ингрид.
Теперь она выглядела мечтательной и очень влюбленной. Предаваясь воспоминаниям, вернувшись в прошлое, она испытывала те же самые эмоции, что были тогда, позволяя мне в полной мере прочувствовать все произошедшее.
О «нашем муже» у меня складывалось все более благоприятное впечатление. Как же мне хотелось, чтобы в моей жизни появился такой же дракон, который будет меня любить.
Я долго находилась под впечатлением от рассказа Ингрид. Ощущение было такое, будто это я и есть та самая шестнадцатилетняя девочка, случайно повстречавшая своего дракона в весеннем саду. Завороженно внимая каждому слову, перед моим внутренним взглядом проносилась снежная россыпь из белоснежных лепестков, овевая по-детски еще стройный стан, взметающиеся оборки на платье, и очень отчетливо представлялось ощущение босых ног, бегущих по траве. Все это было со мной и не со мной одновременно.
Резкий вскрик, раздавшийся в горах и усиленный многократно эхом, вывел нас обеих из зачарованного созерцания картин прошлого
— Дирк прощается, — пояснила мне Ингрид, положив свою ладонь на мою руку.
— Все хорошо? — встрепенулась я.
— Да. Братья хорошо расстались, по-доброму простились, — улыбнулась мне Ингрид.
— Как вы их понимаете? — поинтересовалась тут же я.
— Очень просто. Я столько лет прожила рядом с ними. Драконий язык мне не доступен из-за того, что его понимают только те, кто ими рожден, но вот интонацию могу легко угадать, — пояснила мне она.
— Даже не представляю, как это — быть драконом, — покачала головой и добавила: — Впрочем, каково жить с драконом — тоже.
Она в ответ лишь улыбнулась, потому что пересказать свои эмоции не могла, но вот я уловила такую гремучую смесь от нежности до величия, что даже сердце зашлось от сильных впечатлений. Лучше даже не представлять себе такую жизнь. Ведь драконы совсем другие существа, не похожие на обычных людей. Пусть во мне бьется слабый отголосок магии моего отца — эмпатия — и все равно не решусь никогда связать свою жизнь с драконом.
Почему-то перед глазами встал образ красивого Дирка, вспомнилось его предложение. Все-таки правильно сделала, что отказала ему столь категорично. Моя жизнь в заведении у Мадам приучила сразу оценивать мужчин, так вот все мои инстинкты кричали: «Дирк опасен!» И по прошествии нескольких часов вдали от обворожительной улыбки и сметающего разум очарования понимала, что только чудом избежала самой страшной ловушки — влюбиться в дракона.
