— Ты ему рассказала о претензиях мелкого? — Ингрид на полном серьезе назвала «мелким» дракона, которому сама едва до плеча доставала. Да, видимо, в данном случае не в росте дело, а в возрасте.
— Рассказала, — со вздохом ответила я.
— Так он сделал внушение брату? — ее голос становился все грознее.
— Не успел, — запинаясь, сказала я. — Я господина Дрегаса назвала «бычком на заклании».
— Как?! — опешив, переспросила Ингрид.
— Бычком на заклании, послушным чужой воле, — покаянно произнесла я и опустила глаза к полу.
— Вот это да! Поверь, такого ему еще никто не говорил. Но как метко! — восхитилась довольная Ингрид, а потом потихонечку начала смеяться, все время повторяя мою фразу.
— Ну, правда, — попыталась оправдаться я. — Он утром попросил меня покинуть дом, при этом решил благородно пожертвовать не только своим счастливым браком, но и вашими жизнями только в угоду чужому мнению. Как еще можно назвать такого чел… э-э-э… дракона?
— Ты все правильно сказала, — хохотала уже во весь голос Ингрид, совершенно позабыв, что она изображает из себя немощную и больную.
Смех был столь заразителен, что я тоже невольно улыбалась, сидя рядом с ней. Из головы вылетели все неприятности, случившиеся сегодняшним утром.
— Кетрин, а ты там за этими серьезными разговорами с темпераментным орлом и бычком на заклание совсем к обеду ничего не приготовила? — вытирая слезы, поинтересовалась Ингрид.
— Там осталось со вчерашнего дня холодное мясо, нужно только разогреть, — сообщила я.
— Я проголодалась, — сказала она. — Ты только представь: встать с постели не могу, жду ведь, когда кто-нибудь зайдет в комнату, и при этом нужно все время быть в форме, то есть выглядеть умирающей да еще бороться с собственным любопытством и запихивать подальше жажду деятельности. Ну, Дрегас! Это испытание самое жестокое за всю нашу совместную жизнь.
Ингрид возмущалась и фыркала почти после каждого слова.
— Ты когда уже начнешь соблазнять эту неприступную цитадель верности? — неожиданно задала она вопрос.
— Госпожа Ингрид, я вот что хотела спросить, — начала я и замялась.
— Спрашивай, я же тебе доверила собственного мужа, так что от тебя у меня никаких тайн, — благожелательно улыбнулась она.
— Вы действительно решились на то, чтобы подтолкнуть господина Дрегаса в мои объятия? — Ингрид удивленно приподняла брови в молчаливом вопросе. — Я имею в виду, что на словах это одно, а вот если это все же случится, неужели вы не будете переживать?
— Буду. Разумеется, я буду переживать, — поняв мой вопрос, вздохнув, честно ответила Ингрид. — Но мне хочется жить и быть счастливой с Дрегасом. О том, что произойдет, едва старейшины узнают о моей неспособности родить наследника, ты знаешь: развод и медленное умирание вдали от любимого. Вот от этого мне будет гораздо больнее.
Я чувствовала, что она говорит откровенно, не скрывая переживаний. Уж не знаю, только ли со мной Ингрид честно говорит обо всем, или это свойства ее характера, но именно они — не утаивать истинных причин, не манипулировать и не давить на жалость — привлекали меня к этой личности. Она была под стать своему мужу дракону. Такая же красивая, решительная и очень мудрая. Богиня Судьбы права: Ингрид действительно боец, не сдающийся на полпути. Она понимала, что ей придется пережить, и все же шла к своей цели, несмотря ни на что.
В карих глазах Ингрид светилась нежность при одном только упоминании Дрегаса. Кажется, из-за ее любви к дракону во мне просыпалось похожее чувство к этому мужчине. Только почему-то сейчас меня это нисколько не пугало, наоборот, придавало уверенности в своих силах. Понемногу, сама не замечая, каким образом это случилось, начинала искренне симпатизировать «нашему мужу».
Меня восхищали его стойкость и верность супруге, его отношение к миру, проявляющееся в замечаниях и фразах. Он рассуждал очень мудро и правильно, по совести. Иногда мне казалось, что высказанное драконом мнение по вопросу какой-то политической новости неверно, но выслушав рассуждения и обоснования, понимала, что это как раз мое впечатление поверхностное, а Дрегас разбирается во всем гораздо глубже. Вот при таком муже, поддерживая, любя и уважая его, находилась необыкновенно сильная духом женщина. Под стать своему дракону. Она иногда бросала в разговоре такие замечания, что заставляла задуматься мужа над уже произнесенными выводами. Я же, далекая от всей политической ситуации в империи, впитывала новые знания и старалась проникнуться мудростью моих собеседников, которые простыми словами объясняли сложные ситуации, происходившие в стране. Впрочем, это не было удивительным, если вспомнить о происхождении хозяев Орлиного гнезда: Ингрид — аристократка до кончиков пальцев, судя по всему, получившая наилучшее образование, а Дрегас — дракон, стоящий на высшей ступени сословий в империи.
