Старейшины спешились, продемонстрировав природную грацию. Возможно, я была перепугана таким визитом, или вообразила много лишнего, но мне показалось, что передо мной хищники в образе людей. Однако лошади рядом со своими всадниками вели себя спокойно, потому отбросила свою ассоциацию. Надо брать себя в руки: пусть они драконы, но все же мужчины, а я женщина, да не просто девушка из заведения Мадам, а в образе императрицы. Ингрид точно никогда не показала бы своего страха перед родом своего супруга, ведь уже сколько лет они вместе, она прекрасно знает все недостатки и слабые места драконов, так что надо держать лицо.
— Ингрид, ты восхитительно выглядишь! — поторопился к нашей паре мужчина в одежде целителя.
— Я себя и чувствую отлично, — постаралась улыбнуться в ответ.
— Прекрасно! Просто замечательно! Значит, ты продолжаешь принимать ту микстуру, что я прописал для успокоения расстроенных нервов? — внимательно заглянул в мои глаза Торонт.
Микстуру? Ингрид ничего такого не говорила и ни разу не просила ей ничего подобного принести или подать. Так это проверка? Или подруга решила махнуть рукой на лечение, потому что на самом деле вовсе не болела?
— Торонт, у тебя еще будет время подробно расспросить Ингрид обо всем, — поняв мое затруднение, вмешался Дрегас, — проходи в дом.
— Лорд Дрегас, а где ваши слуги? Кто позаботится о наших лошадях? — раздался громкий и недовольный голос одного из драконов, прокатившийся рокотом над нами.
— Мы здесь вдвоем с Ингрид и гостей не ждали, потому всех слуг отпустили. Так что о своих лошадях вам придется позаботиться самому, лорд Ротас, — вежливо отозвался Дрегас, при этом я заметила, как дрогнул уголок губ дракона в легкой усмешке после того, как он добавил: — Надеюсь, вы не забыли, как это делается?
Ответа я не услышала за несколькими голосами старейшин, сразу же начавшими переговариваться между собой. Обсуждали отсутствие слуг и необходимость самим обслуживать себя. Трое из них быстро привязали лошадей и подошли к нам. Драконы вежливо поклонились мне, пожали руку императору и обменялись короткими приветствиями.
— Прошу в дом, — пригласил Дрегас и направился первым, указывая дорогу.
«Наш муж» все так же вел меня под руку. Постепенно волнение от встречи улеглось. Драконы выглядели ничем не примечательными мужчинами, только вертикальные зрачки и высокий рост в отличие от обычных людей выдавали в них принадлежность к перворожденным.
— Итак, чем обязан столь высокому собранию в моем скромном жилище? — спросил Дрегас после того, как все расселись в гостиной и взяли в руки глиняные кубки с темным вином.
Мне тоже предложили, но Дрегас мягко отвел руку старейшины, никак не прокомментировав свое действие. Это вызвало недоумение у некоторых, понимающую улыбку у остальных и одобрительный кивок у целителя. Вот личность последнего меня особенно интересовала.
Этот мужчина — чистокровный человек, сильный маг, ступивший на очень ответственный путь под покровительством богини Заступницы. Именно ее атрибуты ярко виднелись на темно-синей мантии. Символы богини были вплетены еще во время тканья полотна. Даже представить страшно, во сколько такая работа на заказ могла обойтись владельцу, но эффект, производимый тканью при преломлении света на изгибах, стоил того. Создавалось впечатление, будто лик богини мелькал в складках мантии. Приходилось себе напоминать, что это мастерство ткача, изготовившего полотно, а не благословение Заступницы.
Отчего-то вспоминался образ Иршаны в светлых домотканых одеждах, где о ее приверженности богине говорили лучистые голубые глаза, а не яркие побрякушки, позвякивавшие при каждом движении. Надо сказать, что Торонт был мужчиной видным, на вид примерно ровесник Дрегаса — лет сорок — сорок пять, правда в отличие от дракона с чуть длинными, темно-каштановыми локонами, но ровно настолько, чтобы смотрелись эффектно, но не мешали при работе с больными. В общем, впечатление от целителя было двоякое: с одной стороны — он честен, открыт, радушен и транслирует любовь и умиротворение, присущее всем приверженцам богини Заступницы, но с другой — эта его показушность, демонстрация своей значимости, которые сквозили в каждой продуманной мелочи его облика, раздражали меня.
Перевела задумчивый взгляд на Дрегаса в ожидании реакции на близкого друга, о котором слышала только хорошее до сегодняшнего момента Император чувствовал только признательность и явное расположение, Дирк спокойно относился ко всей ситуации, но у меня не получалось отследить точнее его чувства к целителю. Вполне допускаю, что персона Торонта его вообще не занимала, но вот ко мне он испытывал нечто странное: какая-то смесь из бурлящих эмоций, которые читались лишь в тот момент, когда он переводил взгляд непосредственно на меня.
