При этих словах Торонт внутренне содрогнулся от омерзения. Неужели это его эмоции я поймала? Перевела взгляд на Дирка, но он с полным безразличием выслушивал наставления. Все в этой комнате сквозило полнейшим притворством. Лица мужчин выражали заинтересованность и сочувствие, но это было настолько далеко от истины. Дракон лишь делал вид, что ему все это интересно, и мечтал поскорее закончить сцену, где я лежала на хозяйской постели, а Торонт заботливо подтыкал покрывало вокруг меня, делал вид, что утешает и поддерживает в моем сиюминутном недомогании, и сочувственно улыбался. На самом же деле мое состояние внушало ему омерзение. Даже представить страшно, насколько он считал беременность противоестественным состоянием.
Я не выдержала такого напряжения, точнее, мой организм, и изрыгнула содержимое желудка на целителя. До меня донеслось лишь недовольное шипение обоих мужчин. Допустим, для Дирка это необычно, но ведь целителю не должно быть в новинку такое состояние больных? Я внимательно посмотрела на его лицо, в его глазах полыхала неприкрытая ненависть и брезгливость.
«Это не может быть правдой!» — кричало мое сознание. — «Целитель, пользующий людей, не может ощущать брезгливость к своим пациентам. Тогда что это? Откуда такая неприкрытая ненависть?»
— Ингрид, вот тебе еще один рецепт отвара, чтобы тебя больше не беспокоили такие проявления, — тем временем бормотал Торонт, споро выписывая мне травы на клочке бумаги.
— Может, воды? — заботливо спросил Дирк.
От него исходила волна беспокойства и заботы, приятно окутавшая меня со всех сторон, прекратив в какой-то момент все неприятные проявления. Надо сказать, что это было в первый раз, когда меня стошнило. За последнее время состояние было настолько стабильно счастливым, что никаких неприятных симптомов или проявлений моего интересного положения не было ни разу. А то, что это произошло при настолько посторонних мужчинах как Дирк и Торонт, вконец смутило и заставило покраснеть.
Я благодарно вцепилась в руку дракона, прижимая его прохладную кисть ко лбу. В это время целитель все подчищал с помощью своей магии, причем в первую очередь Торонт привел в порядок себя. Меня это обидно царапнуло, тем более что на губах еще ощущался привкус рвотных масс.
— Ингрид, позволь. У тебя еще здесь осталось, — заботливо произнес Дирк, одновременно со словами протирая мое испачканное лицо платком, который достал из кармана.
Я не знаю, что они пережили в прошлом, и как сейчас — после такого — подруга отнеслась бы к Торонту, но я точно никаких теплых чувств к этому человеческому магу не испытывала. Мой вердикт был однозначным: он ненавидел меня, то есть Ингрид и ребенка Дрегаса. И этот человек считался близким другом семьи?! Я была потрясена до глубины души и провожала целителя недоуменным взглядом до самых дверей.
— Я сообщу о твоем положении старейшинам, — вежливо произнес Торонт и вышел из спальни.
— Он не поздравил тебя с беременностью, — задумчиво произнес Дирк, сжимая в поддержке мою правую руку.
— О чем ты говоришь?! — взвилась я в тот же миг. — Он ненавидит меня и ребенка, что я ношу!
— Кетрин, он же не мог знать… — протянул Дирк и тут же осекся, поняв несоответствие фактов.
— Дошло? — прошипела я, глядя на младшего брата «нашего мужа» глазами Ингрид. — Он ненавидит ребенка Дрегаса.
— Этого просто не может быть! — задушенным шепотом произнес Дирк.
— Может! — припечатала я, сверля взглядом закрытую за таким неприятным визитером дверь.
Мы еще какое-то время прислушивались к тому, что происходило в доме, но Ингрид права, в хозяйской спальне абсолютно ничего не слышно. Дирк вышел из комнаты, плотно отгородив за собой окружающий мир, погрузив в полный информационный вакуум. Тихо как! Это становилось невозможным.
Бедная женщина, как она все это выдержала? Я с сочувствием и уважением подумала об Ингрид, и в тот же миг раздался ее тихий голос:
— Кетрин, с тобой все хорошо?
— Уже все в порядке, — поспешила ответить ей, — меня вытошнило на вашего друга Торонта.
— Ему не привыкать, — хихикнула в ответ она.
— Я бы так не сказала, — произнесла себе под нос я и крепко задумалась.
Реакция Торонта на беременность Ингрид мне не нравилась чрезвычайно. Я метнула внимательный взгляд на нее, но она лишь прислушивалась к тому, что происходило вне стен этой комнаты, в доме.
Свернулась калачиком в кровати, понимая, что рано вылезать из-под покрывала. Надо дождаться, когда старейшины покинут Орлиное гнездо.
— Кетрин, пить? Может, кушать хочешь? — иногда спрашивала меня заботливая подруга. В ответ я лишь мычала и зарывалась под покрывало дальше.
Говорить не хотелось, расстраивать Ингрид — тем более. Не представляю, что пришлось пережить Дрегасу под прицелом старейшин, которые услышали от Торонта подтверждение о беременности Ингрид, но отголоски недоумения и отчаянной решимости даже сюда докатились.
«Как же сильно он любит свою избранную» — восхитилась я и одновременно по-хорошему позавидовала.
