— Торонт, — ответил Дирк односложно, заставив меня вспомнить приверженца богини Заступницы и передернуться от омерзения.
— Слишком рано он приехал, — сказала Ингрид, — мне бы не хотелось ему сообщать обо всем.
— И правильно, — неожиданно вырвалась у меня фраза.
— Что ты имеешь в виду? — удивленно приподнял бровь Дрегас на своем красивом лице.
— Действительно, — понимающе переглянулся со мной Дирк.
— Что? Что тут произошло? — забеспокоилась подруга.
— Кетрин, как прошел осмотр? — поддержал свою жену Дрегас.
— Плохо, — скривилась я, вспомнив пережитое отвращение к целителю.
— А точнее? — потребовал он.
— Тебя стошнило на его мантию, такое бывает. Не переживай, Кетрин, — попыталась успокоить меня Ингрид.
— Вы не понимаете, — замотала головой в ответ я.
— Торонт ненавидит ребенка Ингрид, — резко сказал Дирк.
— Что?! — вопрос обоих супругов слился в один.
— Помните, я говорила, что мой отец средний маг? — сглотнула подступившую тошноту я.
Видимо, пришло время небольшого признания о моих способностях. Эти мысли заставили несколько отвлечься от испытанных негативных эмоций, и все же я уже понимала, что сделала ошибку, выпив какао. Придется подробно рассказать о впечатлении, произведенном целителем, а это может иметь последствия.
— Оружейный мастер, — кивнул Дрегас, а в его глазах сверкнула магия.
— Да, так мама мне говорила. Я его никогда не видела, знаю лишь, что она сбежала от него, потому что он бил ее очень сильно, а она уже была беременна мной, — рассказала о себе, понимая, что все равно придется.
В ответ получила сочувственные взгляды и интерес от всех участников разговора. Мне не хотелось говорить о своей семье, о том, что мама работает на фабрике у гномов, лишний раз напоминая, кто я, и кто мои собеседники. И все же, видимо, пришло время объясниться.
— От отца мне достались способности к эмпатии, — призналась я наконец.
— Что-то подобное я предполагал, — кивнул Дрегас, поощряя на дальнейшие признания.
— Меня некому было учить развивать эти способности, они проявляются в том, что я просто улавливаю эмоции других людей, — рассказывала дальше я. — Это часто помогало в жизни.
— Что ты почувствовала рядом с Торонтом? — спросила меня Ингрид, подгоняя.
Мне было неудобно говорить, что близкий друг семьи испытывает такую ненависть к ребенку подруги. Ведь целитель был уверен, что перед ним именно Ингрид, а не я.
— Ненависть и омерзение, — тихо, но честно призналась в ответ я.
— Этого не может быть! — возмутился Дрегас. — Ты что-то перепутала.
— Перепутаешь тут, — отозвалась я.
Знала, что ничем хорошим мое признание не закончится, но промолчать не могла. Ингрид и Дрегас стали для меня близкими людьми, кроме того, моему ребенку может вполне угрожать реальная опасность рядом с таким целителем, который ненавидит малыша еще до рождения, при этом тщательно скрывая свои мысли и эмоции. Только не от меня.
— Именно, ощутив от господина Торонта его чувства, я не смогла сдержаться, и меня вытошнило на его мантию, — смутившись, призналась я.
— Бедная, — посочувствовала мне Ингрид.
Дирк после признания смотрел на меня уже совсем другими глазами. Теперь он понимал, что оказался свидетелем не обычного недомогания, присущего некоторым беременным, а проявлением реакции организма на сильные эмоции. Именно это убедило даже Дрегаса, настолько уверенного в своем друге- целителе.
Можно солгать, подменить или запрятать эмоции, но моя естественная реакция говорила ярче слов о том, что испытывает Торонт к его наследнику.
— Он смотрел на меня как на безобразную жабу перед собой. Ему было противно дотрагиваться, я честно старалась сдержать свои эмоции, которые стали точной копией господина Торонта, но не смогла стерпеть его омерзения, когда он делал осмотр и увидел образ ребенка. Кстати, это мальчик.
— Бездна! — выдавил сквозь зубы Дрегас. — Не могу в это поверить.
А мне с каждым словом становилось все хуже и хуже. Что-то внутри меня стягивалось в тугой узел. Перепугано положила руки на живот, стараясь понять происходящее со мной. Волнение было невыносимым, мне становилось страшно за себя и ребенка. Почему-то, пока я думала о целителе, волна мути снова поднялась в желудке, потом тело обдало жаром, и даже голова закружилась.
— Кетрин, что с тобой? Ты так резко побледнела, — забеспокоилась Ингрид.
— На воздух? — поддержал свою жену Дрегас.
— Нет, не трогайте меня, — отмахнулась от их заботы, — сейчас должно отпустить.
Несколько глубоких вдохов и выдохов, которые, как я надеялась, должны вернуть нормальное состояние и отпустить подкатывающую тошноту. Не получалось — с каждым движением мне становилось все хуже. Бездна, что со мной происходит?
— Не надо мне было вспоминать целителя, — сквозь зубы выдавила я.
Ингрид поняла мое состояние, выбежала из комнаты и принесла тазик с кухни, поставив передо мной. Как раз вовремя.
