Долгонько, скрепя сердце Аким Харитонович сносил вольнолюбивый нрав старшего сына, да все вышло оно — терпение-то. Найденка не спускалась к общему столу, Нюшка носила еду в ее комнату, казалось бы, отсутствие девушки и побудило обеспокоенного отца начать нелегкий разговор, но нет. Деликатность незнакома главе семейства, иначе он вызвал бы сына в кабинет и, не унижая его присутствием остальных членов семьи вместе со слугами, решил проблему.
— Вижу, — громче обычного начал глава, — здоровье найденной девицы идет на поправку и быстрей, чем мы ожидали. Доброе дело сделано, пора ей домой.
Исподлобья Прохор окинул взглядом сидевших за столом — маменька замерла, согнувшись над тарелкой, права голоса она не имела, потому поддержки от нее нечего и ждать. Федьке двадцать два года, однако своего мнения он не высказывал никогда, а держался нейтралитета, не влезая в споры. Вдовствующая сестра отца на иждивении… В общем, Прохору одному предстояло выдержать битву, он взял спокойный тон, понимая, что отец настроен решительно:
— Неужто мешает она вам?
— Мешает, — заявил тот. — Наша репутация…
— Ха! — хохотнул он, ну, не выдержал, как ни старался. — Отец, мы с Федькой не девицы, чтоб нашу репутацию подпортить, сами кому хошь испортить могем.
— Я сказал — отвези! — повысил голос Аким Харитонович. — Жила ведь она где-то до того, как ты нашел ее на дороге! Туда и вези.
— Отец… — Прохор пока еще пытался решить проблему миром. — Она до сих пор не говорит, мы не знаем ее имени. Газеты я читаю, покуда никто не давал объявлений, что ищет похожую девушку. Так куда ж мне отвозить ее, коль не знаю, где жила она?
Отец, наверняка предвидя контрдоводы старшенького, заранее заготовил на его вопросы вполне практичные ответы-советы:
— Да хоть в больницу для неимущих! Пущай там и долечат найденку. Аль отвези к монахиням, они любят убогих. Богадельня имеется в нашем городе…
— Нет.
И так весомо сказал «нет» Прохор — за столом перестали дышать. А отец салфетку, заложенную за ворот, резко сорвал, в сердцах на стол кинул, уперся обеими руками о столешницу и наконец вперился колючими глазами в старшего сына — до этого ни разу не удостоил Прохора своим властным взглядом.
— Что означает твое «нет»? — вымолвил с натугой Аким Харитонович, находясь на грани взрыва. — Аль я уж и не хозяин в доме своем? Аль не имею прав требовать послушания и покорности от домочадцев? Юная девица живет в доме без моего на то дозволения, а я не моги сказать, что это дурно-с? Соседи уж косо глядят, ехидными вопросами надоедают… — Во гневе он встал с места. — Теперича мое слово слушайте! Опосля Великого поста сыграем свадьбу, дело это решенное, так что, Прохор, найденку пристрой куды хошь! Ничейная девица юных лет не должна жить в нашем доме! Чтоб завтрева духу ея здеся не было!
— Кого с кем поженить надумали? — с нарочитым равнодушием спросил Прохор, прекрасно понимая, что женить вознамерились его.
— Ты женишься на Марии Долговой.
— Вон Федька, — кивнул тот на брата, — пущай и женится на Машке.
— А я за что? — буркнул Федор.
— Молчать! — рявкнул в сторону младшего сына Аким Харитонович. — Я сказал слово свое. Будет по-моему!
И удалился из столовой, закончив обед на первом блюде, заодно испортив аппетит остальному семейству. Даже его вечно голодная сестрица перестала упражнять челюсти, с осуждением поглядывала на обоих племянников и, честно отрабатывая свой хлеб в доме брата, строго сказала:
— Негоже перечить отцу, Прохор.
Тот, вытирая губы салфеткой, бросил в нее недружелюбный взгляд, потом и вовсе вышел из-за стола да направился вон из столовой.
— Прошенька… — плаксиво протянула Гликерия Сазоновна.
— Ах, оставьте, мамаша, — огрызнулся сын.
— Правда, маменька, не трожьте его, — попросил Федор, положив ладонь на кисть руки матери, та благодарно и робко улыбнулась ласковому сыну.
В это же время в комнате найденки Нюшка стояла, припав ухом к щели в дверном проеме. Она нарочно приоткрыла дверь, чтоб послушать — чего это хозяева орут, иногда докладывала найденке:
— Кажись, из-за тебя спор ведут… Эх, слов не разобрать… Но ты виноватая, ты… О-ой, жениться ктой-то будет… Не, а кто? Прошка? Он старшой… Аким Харитонович кричит, слышь?.. Замолкли… Из-за тебя все! Вот откудова только взялася ты?.. Ай!!!
Дверь резко отворилась, Нюшка, державшаяся за ручку, упала прямо под ноги Прохору. И зажмурилась, ожидая тумаков, хотя старший сын хозяина пальцем ее никогда не тронул, так ведь и за постыдным занятием не заставал.
— Подслушивала? — хмыкнул он. — Пошла вон, дура.
Девчонка подхватилась и побежала, боясь, что сын хозяина передумает и надает-таки тумаков, а он вошел в комнату, плотно прикрыв дверь.
