— У Лалы был парень… коллега, как я понял. Вениамин или Валерий, точного имени не знаю. Скажи, кто кого бросил?
Ух, какие молнии метнул Ирак, сразу видно — повелевать привык, казнить и миловать. И выговорил резко, превратившись из страдающего в карающего:
— Ты его подозреваешь? Говори! Я должен знать!
Ага, щаз! Похоже, ему скажи — не обрадуешься, на основании чужих подозрений он способен человека в асфальт закатать. Именно этим и отличаются амираны-ираки от нормальных людей, которым, например, не придет в голову ограбить, чтобы пожрать в кабаке, а уж в асфальт закатать… Даже отойдя от дел, Ирак остался на том уровне, когда заступил за черту обычных норм, ему нанесен удар — и он снова готов рвать на тесемки обидчиков, долго не разбираясь, виновен или нет. Артему пришлось вдалбливать простейшие законы порядка:
— Подозрение не доказательство. Чего вскипел? Я и тебя могу подозревать, так и что? Это основание для задержания тебя или все же нужно найти улики, свидетелей, доказательства, а?
— Я не мог в нее выстрелить! — пыхнул Амиран, оскорбившись.
— Потому что она твоя дочь? Ну, это еще ни о чем не говорит, история знает не один случай, когда отцы…
— Кто тебе сказал?
— Что Лала твоя дочь? — наигранно потерялся Артем. — Да как-то я… просто так ляпнул, в голову стукнуло и… А что, правда? Ты дочь называл племянницей? Не спрашиваю — зачем, это я как раз понимаю. Не понимаю только, сейчас зачем выдавал ее за племянницу, когда от дел ты давно отскочил. Хочешь сказать, она не знала, кем тебе является?
Амиран отвел глаза в сторону и заговорил с дрожью в голосе:
— Когда Лала родилась, меня накрыла мания: я стал бояться за нее, ребенок — это всегда приманка. Ее могли выкрасть и шантажировать меня, а похищенные часто не выживают. Только расстояние могло оградить мать и дочь от моих… коллег, но я не хотел жить вдали от них. Тогда пришла идея сделать из Вали сестру, а из Лалы племянницу и контролировать себя, чтобы никто не догадался. Поначалу мы и жили врозь, а лет семь как съехались. Но я всегда заботился о них, сохранял, любил, как умел, делал все для обеих… Да, Лала так и ушла, не зная, кто она мне. Не получилось сказать, все откладывал, ждал торжественного случая… Я ограждал ее от стрессов, от всего плохого, любое желание исполнял, она же такая умница… была. Кому понадобилось убить ее, за что?
Осталось зарыдать от жалости. История для киноэпопеи — любящий и страдающий элитный бандит, правда, не нова идея, но слезу вышибет. Артем знал, что немало людей заставил страдать Ирак, потому о слезах жалости не могло и речи идти, он свою линию гнул:
— Давай к парню твоей Лалы вернемся. Так кто кого?..
— Не знаю! — раздраженно бросил Амиран. — Вениамин его зовут. Бугин. Они вроде собирались пожениться, расстались, Лала не была огорченной. Для меня главное, чтобы ей не приходилось плакать! Я за каждую ее слезу…
Во какой папа хороший! А то, что другие плакали от его рук, — это мелочи жизни. Артем ударил себя по коленям и подскочил:
— Мне пора. Ирак, без самодеятельности, ладно? Я убийцу найду, а ты можешь ошибиться… но тогда я тебя закрою.
Тот ничего не ответил, и, если честно, у Артема на душе неспокойно стало, он решил увидеться с Вениамином завтра же с утра. Отъезжая от дома Амирана, а на дворе уже было темно, он не без удовлетворения похвалил друга:
— А ты, Вовка, кажется, верно определил: убийца внутренний. Он спокойно проходил на территорию Ирака.
— Так я же умный!
— И скромный. Это либо кто-то из гостей Лалочки… Кстати, она родная дочка Ирака. Папа хотел оградить ее от коллег, поэтому скрывал, кто она ему.
— Да ну! — вытаращил глаза Вовик. — Как у них тут все запущено.
— Так вот, может быть, этот гость сначала уехал вместе со всеми, а потом вернулся, когда охрана уже спала мертвецким сном, либо… либо… Вовка, здесь повсюду видаки висят, завтра отправь о́пера просмотреть записи, может, так мы поймаем невидимку. И нужны опросы гостей Лалы. Кстати, пусть ребята не предупреждают о том, что пишут на диктофон, в данном случае цель точно оправдывает средства. И последнее: завтра работаем до часу…
— Как — до часу? А что потом?
Управляя одной рукой, Артем приложил телефон к уху, сообщив Вовику тоном, каким только что отдавал распоряжения:
— В два мы с Софией расписываемся, тебя я беру в качестве моральной поддержки, все же со свободой расстаюсь.
— Завтра?! — удивился тот. — Ну, вы и конспираторы…
— Да мы только сегодня заявление подали, в связи с беременностью нас срочно расписывают… Алло, София, я уже еду, прости… А кто отвез?.. Инесса? Хм, значит, ей что-то надо было вызнать… Тогда мы едем с Вовкой сразу домой.
— Во дают, — ворчал Вовик. — Такое событие зажали!
Вениамин уволился примерно полгода назад, и никто не знал, куда он устроился. Артем совершенно не был готов к неудачам, во всяком случае, не в этот день. Шел он по коридору злющий, цедя под нос:
— И какой черт толкнул меня в медцентр сегодня? Чтоб у него рога обломились! Сегодня я женюсь, а утро началось с неудачи, это плохая примета…
— Стойте! Эй, майор!..
