Нет, кабинет обыскивала совсем другая женщина, та была фурией, напитавшаяся алчностью и злобой, может быть, неким фантомом, а эта — сама доброта и елей. Гектор, находившийся за столом, украдкой хихикал за спиной тетушки Натали, две троюродные сестры сидели, потупившись, а два сына этих дам, скрестив на груди руки, эмоций не выдавали. Лавр и Невзор нелюдимы и схожи характерами, впрочем, обликом тоже схожи: полноваты, неуклюжи, с редкими светлыми волосами, лица у обоих круглые, черты крупные и в таком виде, что неохота смотреть. Кстати, и дружбу водили они только друг с другом.
Князя усадили во главе стола, ноги закутали пледом, шалью укрыли плечи. Прибежала Татьяна (следом плелся Ардальон) и с ходу кинулась обнимать старого князя, в данном случае чувство меры отказало старой деве:
— Дядюшка! Вы с нами и — этот дом засиял. Мы счастливы!
Немногим ранее Чаннаронг заверил: отравить еду на кухне во время приготовления невозможно, там вместе с кухаркой трудятся и помощники. К тому же отравитель подвергнет себя опасности быть сразу разоблаченным, ибо тот, кто заходил на кухню, тот и отравил. Слуги, что носят еду, не позволят подсыпать яду — местом они дорожат и свободой тоже, да и вряд ли убийца доверится слуге. А за столом опасно травить пищу — свидетелей много. В общем, когда в доме полно народу, преступнику следует проявить изобретательность. Кстати, Чаннаронг недоумевал, как и Марго: почему отравитель, начав дело, не пытался завершить его еще до переселения в этот дом графини Ростовцевой? Безусловно, Карп сторожил хозяина пуще глаза, но ведь ничего не стоило убить самого Карпа.
Едва приступили к завтраку, как вдруг вошел лакей с докладом:
— Пожаловали-с господин Кирсанов, сказали, дело срочное и что вы, ваша светлость, ждете их.
На радостях Гаврила Платонович чуть не продал себя и заговорщиков, он буквально подлетел с кресла, рявкнув:
— Веди в кабинет… — Но, заметив гримасы на лице Марго (она подавала ему знаки), вспомнил, что еще недавно умирал, и слабо пролепетал: — В спальню веди… И мне туда… прилечь надобно… устал-с… Проводи, крестница.
Охая и ахая, он пошел к себе в сопровождении Марго и двух принцев, зато стоило им удалиться от глаз родственников, старый князь так рванул, перескакивая через ступеньки, — свита не успевала поспевать за ним.
Кирсанов ехал с Пискуновым, не останавливаясь на ночь ни на одной станции, очень торопился привезти радостную весть: рядом с князем, прямо под носом, живет родная внучка по имени Виола Колинская. Вкратце он пересказал все, что удалось узнать от мадам Аннет, и закончил:
— Надеюсь, ваша светлость, вы довольны. То, что не внука, а внучку вы обретете, дела не меняет, не так ли? Кровь-то родная, ваша.
— Значится, Виола? — проговорил князь, покривившись. — На французский манер назвала мамзелька. Не люблю иноземных имен.
Создалось впечатление, что девочка ему не нужна, он ищет благовидный повод отречься от нее. Марго подскочила с места и нервно заходила, князь покосился на нее, понимая, чем взбесил крестницу, ей и адресовал оправдания:
— Маргоша, не топай так! Я, признаться, рад… Мне имя не нравится!
— Так пошлите же за бедной девочкой, — метнулась к нему разъяренная Марго. — Заберите ее из тюрьмы и дайте то, чего не дали собственному сыну, да покоится он с миром!
— Дать? А что дать? — пролепетал князь.
— Любовь! — рявкнула Марго.
— Господин Кирсанов, — обратился к молодому человеку Гаврила Платонович, — не будете ли вы так добры…
— Желаете, чтобы я привез девушку к вам, ваша светлость?
— Ага, желаю-с, — кивнул князь, а на лице сплошное нежелание.
Кирсанов двинул к выходу, вдогонку ему Марго бросила:
— Возьмите людей князя! Ведь неизвестно, что за люди вас встретят.
— Не беспокойтесь, ваше сиятельство, — повернулся к ней Кирсанов у выхода. — Я предвидел данный поворот и взял с собой полицейских.
За ним закрылись тяжелые двери, а Марго снова уставилась на крестного, вид у нее был совсем не мирный.
— Душенька, чего ты раскричалась? — заворковал князь, которому не хотелось с ней ссориться. — Неудобно! Их высочества… скандал-с…
Оба высочества стояли у окна и смотрели на улицу.
— Их высочества не понимают по-русски, — была вне себя Марго. — Да как вы можете?! Вы хотели родную кровь? Вы ее получили, но недовольны! Как вам не совестно? Вашу внучку держали взаперти, но вам ее не жаль!
— Жаль, жаль. Но я полагал, мальчик родился, привык к мысли…
— Так отвыкайте!
— Не сразу же…
— Что ж, в таком случае вашу девочку заберу я! И знайте, всем расскажу о вашей жестокости!
— Чшш… Маргоша! Я же послал за нею…
Пару минут Артем сидел, рассматривая Амирана, а у того явная заторможенность, горе его подкосило. Но дождался, когда Бубнов повернул к нему голову, тогда и заговорил, стараясь не очень давить на хозяина ворованного благополучия ввиду его состояния:
— Послушай, папаша… Ответишь на пару вопросов? Но честно? Нет, если тебе трудно сейчас…
Амиран медленно кивнул, он согласился отвечать, и Артем решил начать с наиболее важного вопроса:
