Его догнала молодая женщина в зеленом брючном костюме, в каких ходят медики. Она, оказывается, зашла в регистратуру и случайно услышала, что майор из полиции ищет Веника, тут же Артем услышал вопрос:
— А зачем он вам? Полиция и Веник — два несовместимых понятия.
Врать — не привыкать, ибо правду говорить не всегда мудро:
— Я ищу нашу общую знакомую, мне сказали, только он в курсе, куда она переехала. Очень нужен ее адрес.
И она — чудо, а не женщина! — дала ему номер телефона Веника… то есть Вениамина, мол, созвонитесь, если Веник захочет встретиться, то обговорите время. Да, этот день не мог начаться с неудачи!
— Выметайся, — сказал Артем Вовику, упав на водительское сиденье. — Я еду к Венику, а ты…
— Я в клинику, — выбираясь, проворчал тот.
— Лицо сделай… умирающего, — посоветовал шеф, заводя мотор.
Вовику идея Артема не нравилась хотя бы потому, что артист из него никудышный, но шарлатанов и негодяев выводить на чистую воду надо, значит — вперед. Вот что хорошо в частных лавочках — нет очередей, а плохо — цены. Нет, цены просто ужасные, бессовестные, как будто здесь только арабские шейхи лечатся. Его отвели (!) в кардиологическое отделение на третий этаж, где ставят диагноз, лечат и делают операции — за ваши деньги любой каприз. Кардиолог, выслушав симптомы, инфу о которых Вовик почерпнул из Интернета, отправил на кардиограмму, сделали две: в покое и в движении. Он вернулся в кабинет; врач, солидный мужчина лет пятидесяти, стал просматривать ленты. До-олго он смотрел, сведя брови к переносице, сравнивал обе ленты с кривыми линиями… У Володи чуть инфаркт не случился. Правда-правда. Потому что у доктора такое озабоченное лицо стало… И все симптомы, о которых читал Вовик и не понимал, про что там пишут, вдруг разом ощутил на себе любимом. Тем временем врач нажал кнопку на аппарате и трагическим голосом вымолвил:
— Дмитрий Палыч, зайдите ко мне. Срочно.
Он продолжил изучать обе ленты, при этом ни разу не взглянув на самого пациента. В кабинет стремительно вошел врач (Дмитрий Палыч) чуть моложе первого, прошел к столу, стал рядом с кардиологом, который отклонился и указал обеими ладонями на ленты кардиограмм. Молча! Теперь Дмитрий Палыч изучал, почесывая костяшкой согнутого пальца под нижней губой, наконец сказал:
— Нет, ну тут однозначно операция…
— Пациент слишком молод… — слабо возразил кардиолог.
— Ну, попробуйте медикаментозно, хотя не ручаюсь за результат. Но сначала на обследование отправьте, чтобы не упустить время.
Вовка понял, что жить ему осталось день-два, максимум неделю.
Встретились они в кафе, за столиком на улице, а кафешек здесь несколько. Артем уже был на месте, Вениамин позвонил ему, с трубкой возле уха он искал такого же и увидел: высоко подняв руку, ему помахал молодой мужчина, державший свой телефон тоже возле уха. Небольшого роста, щуплый, с невыразительными чертами, очкастый, в общем, типичный ботаник, но с подкупающе-открытой улыбкой, делающей его симпатичным — таким его увидел Артем. Когда они поздоровались за руку и уселись, Вениамин стеснительно выразил недоумение:
— Честно говоря, я шел и думал: что мог натворить, если моей скромной персоной интересуется полиция?
— Необязательно полиция интересуется вами, но вы можете прояснить некоторые обстоятельства. Вы работали в медицинском центре «Семь Я»…
— Недолго. Меня не устроила система в этом заведении.
— И как, новая работа вас устраивает?
— Кроме оплаты, устраивает все, но, как говорится, нет в мире совершенства, а из двух зол выбирают меньшее.
— А Лала…
— Значит, она что-то натворила.
— А могла… натворить?
Вениамин задумался, а пока он думал, принесли зеленый чай, как заказал Артем, в жаркую погоду этот чай — эликсир. Собеседник машинально взял чашку и стал также машинально мешать ложечкой, наверное, сахар, хотя пакетик лежал целый на блюдце. Короче, ботаник и тугодум, Артем не вытерпел:
— И что вы обдумываете так долго?
— Не хочу ей навредить, поэтому…
— Лале вы уже ничем не навредите.
— В каком смысле?
Да, смысл как раз ускользал, видимо, этому щепетильному товарищу лучше сразу открыть карты, Артем так и сделал:
— В ночь с четверга на пятницу Лалу застрелили в доме дяди. Так что чем откровенней вы будете, тем быстрее я найду убийцу.
— Черт! — взмахнул руками Вениамин. — Как же так… Нет, невозможно! Трудно поверить…
Артем отметил: он расстроен и вовсе не разыгрывал состояние отчаяния или сожаления, а может, и раскаяния.
— У вас был роман, — сказал Артем утвердительно.
— Был, — закивал он. — Но закончился.
— По чьей инициативе?
— Моей. Вижу, вам интересно — почему…
— Мне нужно знать, — поправил Артем, выделив слово «нужно».
Он не привык доверять людям, попавшим в круг подозреваемых, но этот парень вызывал симпатии. Как будто и причин для симпатий не находилось, но Вениамин каким-то родственным казался, поэтому Артем слушал его участливо, а не с ментовским холодком:
