— Я надеюсь, что твоё желание сбудется, — сказал я. — Но самое главное, о чём я хотел рассказать, заключается в другом. На твоём предке, на груди окаменевшей статуи Кемиза, висел амулет, очень похожий на вот этот.
Я достал собственный амулет и протянул его Артуру.
— Этот я снял со своего предка, с Арена Адена, но мне амулет упал прямо в руку. Затем я попытался снять амулет с Кемиза для вашей семьи, но он мне не дался.
— Да он бы и мне не дался, — хмыкнул Артур.
— Это ещё почему? — приподнял я бровь.
— Ну, тут как раз всё просто, — ухмыльнулся Кемизов. — Мы-то боковая ветвь, в отличие от вас.
Я переглянулся с отцом. Артур, увидев это, от души хохотнул.
— Ой, да хватит вам переглядываться, — сказал он. — Вы что думаете, все, кто выходил тогда из Тохарской империи, не помнят, какую жертву отдали Аденизы при спасении людей? Благодаря кому все сейчас живы? Все всё помнят. Именно поэтому никто ничего не сказал, когда вы сменили фамилию с Аденизов на Аденов, чтобы вас не убили, и никто вас не сдал за эти четыреста лет. Но при этом все мы помним, что вы — всё-таки основная кровь, вы — потомки монаршей семьи, а мы всё же из боковой линии. А чистота крови всё-таки очень многое значит. Так что амулет не дался бы не только тебе, но и мне тоже по той простой причине, что крови от Кемизовых во мне очень-очень немного.
— Послушай, Артур, — сказал я, — но кое-что произошло после этого. Мы там встретили питомцев, которые были чем-то сродни нашим скакунам. Это такие странные создания, похожие на сороконожек.
— Сколотуры, да, — кивнул Кемизов.
— Вот-вот, верно: сколотура. И она была с нами. И вот ей амулет упал в пасть, после чего она сбежала. Я-то думал, что она прибежит к вам.
— Да нет, — покачал головой Кемизов. — Скорее всего, где-то проснулась кровь прямой ветви, и сколотура, верная клятве и служению, отдаст его лишь представителю основной крови, то есть главной ветви.
— А вы не знаете, кто это? — удивился я. — Вы разве не все вместе уходили?
— Нет, — покачал головой Кемизов. — Мы-то с вами не знаем, но нам передавали из поколения в поколение, что там была ужасная паника. Спасались, кто как мог. И куда и когда пропала внучка Кемиза, который закрывал вместе с вашим предком портал и спасал Агни, из тех людей, кто дошёл сюда, никто не знает. То есть её либо настолько хорошо спрятали, что невозможно было отыскать, либо куда-то увезли в неизвестном направлении. Но если кровь проснулась, то я без претензий. Это значит, что где-то возродилась наша прямая кровная линия. И, наоборот, для меня это очень добрая весть.
Мы — тохары. И некогда у нас была своя империя. Я сейчас смотрел на Артура Кемизова, на своего отца, на Аркви и понимал, что именно сейчас, сидя в этой самой выдолбленной в пещере таверне, мы не просто устроили привал на пути к нашим родовым землям. Нет. Мы начали какой-то новый отсчёт, новую страницу не только нашей судьбы, но всей нашей Тохарской империи.
— Артур, — сказал я, — вот императрица отдаёт нам наши же земли, при этом организовывая новые дворянские роды Российской империи.
— Так, — кивнул Кемизов, мгновенно став серьёзным. — И что ты хочешь по этому поводу спросить?
— А вот если бы была возможность вернуться в Тохарскую империю полноправным представителем рода, тохаром, вы бы вернулись?
Кемизов некоторое время смотрел на меня молча. Затем достал трубочку, кисет, забил в него табак. Отец потянулся к нему и дал огоньку, чтобы Артур раскурил трубку. Затем тот сделал пару затяжек, посмотрел на меня и вдруг рассмеялся.
— То есть должно было пройти четыреста лет, — сказал он сквозь смех, — чтобы кто-то из Аденизов вновь пробудил в себе амбиции правителя.
— Да ничего я не пробудил, — ответил я. — Я просто интересуюсь.
— Нет-нет, напротив, — Кемизов снова стал серьёзным. — Я говорю это не с сарказмом. Просто ты пойми: далеко не каждый человек может править. Многие не способны на это. Тут нужно иметь особый склад ума. Далеко не каждый человек может и способен объединять вокруг себя людей. И далеко не каждый правитель, да и просто человек во власти, способен находить и правильно расставлять те ключевые фигуры, которые ему помогут и будут его опорой.
Он снова затянулся, посмотрел в камин, на пламя, и затем обернулся к нам.
— Твой отец, — сказал Артур, перевёл взгляд с меня на отца, хохотнул, — да простит он меня на откровенность, он — хороший воин, хороший боевой товарищ, но как политик он у тебя никакой. Вот в морду дать — это всегда пожалуйста. А вот как разбираться с чем-то, думать, соображать хотя бы полчаса перед тем, как в морду дать. Это не его профиль. И брат у тебя старший такой же. Вот он весь в отца. А в тебе…
Артур задумался, выпуская дым колечками.
— В тебе я вижу не только боевые качества. Ты ценишь не только боевых товарищей и возможность дать в морду. Ты ценишь всех и пытаешься вокруг себя выстроить сеть из доверенных людей. А для политика и для будущего правителя это очень многое значит. И я тебе так скажу, Виктор…
Он снова затянулся, с удовольствием смакуя дым, после чего продолжил:
