– Всё же есть в вас, степняках, что-то чужое, – к ним подъехала Искра, конь которой заметно притомился. – Вот, слышала я рассказы Остра, что вы помогли нам разбить обров и долго уже состоите в союзе со склавами, но всё же другие вы люди… Нет у вас полей и городов, вы не сеете и не пашете, не ищете укрытия под сенью леса, словно нет у вас корней, но все вы – птицы, коих несёт ветер. Мать говорила мне, что людям, живущим лишь грабежами и набегами, доверять нельзя.
– Есть много зверей, созданных богами, и каждому из них уготовано своё место. Есть барсуки, что живут в норах, есть могучие лоси, никогда не остающиеся на месте, есть перелётные птицы, что преодолевают половину мира. Так и среди людей. Тебе просто не понятна наша жизнь, ибо ты никогда не пробовала, мне же, например, страшно себе представить, что можно жить в пещерах, как эти твои маахисы. Мы – свободный народ, и гордимся этим, мы любим наши просторы, ценим то, что никто из правителей не властен приказывать даже самому бедному человеку из нашего народа. Ты теряешься в степи, я же вижу тут всюду пути – на юг, к морю, на запад, к городам широкого Таниса, на юг и восток, к Сиверским горам. Впрочем, у нас есть свои корни, своя память… – пространно объяснял ей хвалисс.
– Ты говоришь о вашем доме до переселения? – вступил в разговор младший.
– Да, о нашей родине, что лежала за Итилем. До сих пор у нас поют песни о землях на берегу Хвалисского моря, где росли сочные травы, и водились самые быстрые кони. Легенды гласят, что нас привёл туда золотой олень, в которого воплотился наш божественный отец. Лишь немногие из нас ныне бывают на старой родине, отправляясь в путешествия или с торговыми караванами, они приносят рассказы, как ласковы волны нашего моря. Поэтому у нас были корни, дорогая Искра.
– Однако обры украли её у вас, – сказал Остромир.
– Это было решение старейшин, – кивнул Кубрат. – Людоеды разрушили наши святилища, и тогда люди собрались на совет. Им было жалко покидать родные места, и мнения разделились, но большинство высказались за переселение. Жрецы говорили, что видели в небесах золотого оленя, и это был знак для всего народа – пора оставить старые земли, и следовать навстречу солнцу. Мы кинулись в погоню ради отмщения, хотя враг был силён, и это обещало тяжёлую войну. Не один год мы скитались, держась ближе к тучным пастбищам, необходимым для лошадей, но всё же нашли их, этих злых тварей с востока…
– Без Мезамира вам было не справиться, – заметила Искра.
– Возможно, – не стал спорить хвалисс. – В великой битве против основных сил врага мы сражались плечом к плечу. Предводителем обров был Роас, великан, что возвышался как гора, и наши вожди призвали сотню алдаратов, лучших богатырей, дабы они убили это чудовище. Песня о Сражении ста героев до сих пор передаётся из уст в уста – они прорубились к гиганту и сокрушили его, однако пали все до последнего человека. Так наша месть была свершена.
– Вы установили новые святилища в степи? – спросил юноша.
– Для нас важнее всего могилы предков. Поклоняться Адху, светлому богу, можно в любом месте, и для этого много не требуется – жертвенная чаша, меч и чистое небо. Солнце, наш отец, видит всех, и принимает наши молитвы, вкушая дым жертвы. Лишь ради могил мы берёмся за тяжёлую работу, сооружая курган и ограду вокруг него, ибо умершие ни в чём не должны нуждаться. Такие курганы вы можете увидеть за Танисом, они словно ориентиры в степи. Иногда же мы ставим и стражей – убитых врагов вместе с их конями мы устанавливаем на шестах близ могил. Такие мёртвые всадники охраняют наших предков, служа доказательством доблести нашего народа. Так мы живём – живые, мы стараёмся никогда не останавливаться на месте, словно солнце, что всегда путешествует, и лишь в смерти мы находим покой в одном месте навсегда.
– И вы каждый год уходите к морю? – поинтересовалась девушка.
– Да, мы пережидаем зиму на побережье, ибо там нет суровых холодов, и кони могут кормиться. К тому же, там можно поторговать с левками, обменять захваченную добычу на искусные изделия их ремесленников. Я тоже был с ними и кочевал из года в год, пока не примкнул к Всеславу.
– Море – штука неустойчивая, непостоянная, – сказала Искра. – Не могу понять людей, которые добровольно отдаются его воле. Мудрые племена, вроде дулебов, предпочитают твёрдую землю под ногами.
– Мы тоже не мореходы, однако я не могу налюбоваться морем, когда оказываюсь там каждый раз. Если бы ты видела его изумрудную гладь, то согласилась бы со мной. Когда огромные суда левков прибывают из-за горизонта, то кажется, что они возвращаются из земель богов.
– Меня тебе не надо убеждать, – заверил хвалисса Остромир. – Я очень хотел бы увидеть море.
– Увидишь, коли боги будут благостны… Однако мы заговорились, там начальники уже поднимают стяг, теперь будет работка.
