Я мог бы сказать ей правду. Сказать ей, что я в отчаянии. Сказать ей, что письмо, которое я получил всего час назад, написанное неистовым почерком Америдии в бегах, подтверждает мои худшие опасения.
Изгои выступили против королевства Нор.
Бронз мертв.
Они увидели, что его королевство ослаблено странной болезнью, поразившей большинство их народа, и решили убить их всех.
Королевство Нор граничит с моим. Я должен укрепить свои силы. Я должен стать королем, чтобы иметь возможность принимать необходимые решения, пока не стало слишком поздно.
— Ладно, — говорит Зора так тихо, что я не уверен, не привиделось ли мне это.
Я пытаюсь разглядеть ее лицо, но мое зрение ухудшилось одним из первых, когда обострилась болезнь.
— Все в порядке?
— Да, я выйду за тебя замуж.
Она обхватывает себя руками и поворачивается ко мне спиной.
— А теперь оставь меня в покое.
Я сглатываю и отталкиваюсь от столба, мое искалеченное сердце оживает.
— Ты сделаешь это?
Зора продолжает стоять спиной ко мне, ее плечи напряжены, а голова слегка покачивается в знак согласия.
Я опускаю взгляд на свои ботинки.
— Я не об этом хотел спросить. Ты должна это знать.
— Просто уходи, — говорит она хриплым голосом. — Убирайся.
Я делаю еще один шаг к ней, но силы покидают меня. Я со стоном падаю на спину и нащупываю опору на кровати. Мое тело содрогается от следующего вздоха, от следующих слов.
— Я остаюсь здесь.
При этих словах она оборачивается, и у меня перехватывает дыхание от розового ободка ее глаз.
— Я не хочу, чтобы ты был здесь, — говорит она мне, и ее хриплый голос звучит более осмысленно.
Я устраиваюсь на нижнем краю матраса, слегка сжимая его.
— И я не доверяю тебе настолько, чтобы оставить тебя в покое. Пока я не найду тебе горничную, я останусь здесь, с тобой.
— Почему не Тейлис или Кайя? — требует она, делая маленький, неуверенный шаг ко мне.
— Я отправил Тейлиса разобраться с Королевским советом и вернуть Хармони, — говорю я, проводя большим пальцем по мягкой ткани одеяла. — Кайя работает над зельем от моей болезни, так что я не могу ее отвлекать.
— Тогда охранники, — предлагает она.
— Нет никого, на кого ты не могла бы легко повлиять, чтобы причинить мне боль.
Я стискиваю зубы.
— Кристен…
— Принц Эстал, — прерываю я ее. — Ты будешь называть меня так, как подобает.
Ее руки вцепляются в складки халата:
— Принц, то, что ты здесь, в моем присутствии, убивает тебя в буквальном смысле и меня в переносном. Так что, может быть, ты сможешь убраться к чертовой матери.
Я качаю головой и забираюсь глубже на кровать, устраиваясь поудобнее на подушках.
— Поверь мне, Вайнер. Я бы тоже предпочел быть где-нибудь в другом месте.
Моя голова запрокидывается, и я смотрю, как занавески на окне мягко колышутся вверх-вниз на ветру. Я медленно поворачиваю голову в другую сторону, когда босые ноги Зоры шлепают к двери.
Она берется за ручку двери, готовясь распахнуть ее, но обнаруживает, что та заперта. Она рычит и дергает за нее несколько раз, прежде чем раздраженно выдохнуть. Она снова смотрит на меня.
— Ты знаешь, я собиралась извиниться перед тобой.
Мои пальцы сжимают одеяло.
Она подходит к кровати.
— Я собиралась сказать тебе, что мы должны просто двигаться вперед. Ты причинил боль мне. Я причинила боль тебе. Мы квиты. Нет причин, по которым мы не могли бы начать с чистого листа и делать то, что лучше для обоих наших королевств.
Мое зрение обостряется достаточно, чтобы разглядеть неприкрытую надежду, которую она смеет так свободно демонстрировать передо мной. Мрачный, горький смех вырывается из моего горла.
Ее надежда тает.
Я пытаюсь сесть, но мне удается удержать равновесие на локтях. Я окидываю взглядом ее красивые изгибы и качаю головой.
— Квиты? Ты думаешь, то, что я сделал, и то, что сделала ты, находятся на одном уровне?
Я цокаю языком и морщусь от отвращения. Я ничего не могу с собой поделать. Гнев захлестывает меня.
— Когда я заказывал тебя твоему брату, я тебя не знал. Мы едва познакомились. Я также понятия не имел, что он планировал использовать Гретту против тебя. Но ты, — я снова смеюсь, и мои глаза сужаются, — ты знаешь меня. Ты любишь меня. И все же ты очень намеренно вонзила лезвие мне в бок. Ты сделала меня уязвимым перед тобой, позволила мне поверить, что мы наконец-то движемся вперед.
Мои руки дрожат, и я откидываюсь на подушку, оглядываясь на занавески.
— Я никогда не поступил бы с тобой так, как ты поступила со мной, Зора. Никогда.
Она долго ничего не говорит, и я наслаждаюсь этой тишиной. Я буду преодолевать ее вину так долго, как смогу, потому что, как бы сильно я ни ненавидел ее в этот момент, как бы сильно ни желал никогда ее не встречать, мне также невыносима мысль о том, что она исчезнет из моей жизни. Я ненавижу то, что она нужна мне, что я хочу ее — даже после всего, что она сделала.
— Прости, — наконец говорит она, и теперь она ближе.
Я всматриваюсь сквозь ресницы и вижу, что она опустилась передо мной на колени, ее подбородок упирается в край матраса, и она смотрит на меня с такой грустью, что мне требуется вся моя сила, чтобы не прикоснуться к ней.
