Но всё равно приходилось вставать. Завернувшись в тёплое одеяло, он медленно плёлся сначала в ванную, а затем в таком же виде на кухню, напоминая взъерошенную сонную сову. Поначалу мама протестовала против одеяла и требовала, чтобы Итан «не таскал его за собой по всему дому». Но, очевидно поняв, что мальчика можно было поднять с кровати лишь таким образом, она смирилась и даже стала за столом миролюбиво над ним подшучивать. После лёгкого завтрака несчастный (и всё такой же сонный) Итан выходил из дома и ждал у находившейся неподалёку остановки школьный автобус. В шумном автобусе уже было не до сна: надо было срочно похвастать перед мальчишками из класса, какие уровни были пройдены в игре на телефоне, снисходительно усмехнуться над кем-нибудь из параллельного класса, преодолевшим меньше уровней, ну и поддразнить какую-нибудь девочку, разумеется.
Кстати, о девочках. Последнюю пару месяцев Итана ужасно раздражала одноклассница Астрид, длинноволосая, тонкая, как жердь, и невероятно самовлюблённая. Он всё время тайком наблюдал за ней: как она поправляет свои длинные каштановые волосы, как кривляется перед зеркалом вместе с другими девочками, как рисует на краях тетради по математике сердечки и звёздочки. Все эти, казалось бы, обыденные вещи Астрид делала с какой-то непостижимой для Итана важностью и уверенностью в себе. Это одновременно и привлекало, и бесило Итана, и он не упускал возможности отпустить какую-нибудь колкость в её сторону.
Так и сегодня утром, забившись в конец душного автобуса, он обменялся с друзьями бурными приветствиями и уже по привычке быстро огляделся в поисках Астрид. Она оказалась в середине автобуса. Сегодня девочка надела на голову яркий розовый ободок, отчего её сложно было не заметить. Как только Итан обсудил с мальчишками все животрепещущие вопросы, связанные в основном с играми, он, глянув в сторону Астрид, нарочито громко сказал: «А вам не кажется, что розовый цвет – это самый ужасный цвет в мире?» Мальчишки, догадавшиеся, в чей огород был кинут камень, громко захохотали, а Астрид с недовольным видом обернулась к Итану и, одарив его пренебрежительным взглядом, начала перешёптываться с девочками.
Обернулась! Сердце Итана забилось быстрее обычного, и он, осознав это, стыдливо поспешил сделать вид, словно ничего не было, и продолжил обсуждать самый сложный уровень в новой игре, которую никто не мог пройти до конца.
День не сулил ничего хорошего, ведь сегодня в школьном расписании было ужасно много уроков. На математике пришлось писать тест, и Итана, которому этот предмет давался довольно легко, завалили записками с просьбами о помощи. Почти все записки учитель ловко перехватывал, но, даже несмотря на это, мальчику удалось помочь двум-трём одноклассникам. Далее настал черед скучного урока истории, на котором старый профессор бубнил под нос даты каких-то сражений, которые вела Римская империя, и Итан, считавший историю бесполезным предметом (зачем ему знать, в каком году произошла битва при Араузионе?!), изо всех сил старался не заснуть, подперев кулаком щёку. Но, очевидно, не только Итана одолевал сон, так как ближе к концу урока один из мальчишек на задней парте громко всхрапнул. Профессор оторвал глаза от конспекта и с удивлением оглядел класс. Пару секунд все пытались принять серьёзный вид, пока кто-то не выдержал и не прыснул со смеха. Все, кроме профессора, тут же расхохотались. К сожалению, он не обладал должным чувством юмора, поэтому сразу после урока пожаловался директору, который тут же распорядился о проведении воспитательной беседы. Весь класс собрали на перемене и начали рассказывать о том, что… Впрочем, никто особенно не слушал пламенные речи воспитателя, потому что всем мальчишкам хотелось поскорее пройти очень сложный уровень в игре, а девочкам – посплетничать и порисовать друг у друга в тетрадях.
