— Ну, ты даешь, барон! — шелестит Зир. — Так и состариться можно, и потомством не успеть обзавестись.
— Посмотрим, Зир, — говорю. — Посмотрим.
И тут раздается крик. В цех вбегает раскрасневшийся Васька.
— Марию похитили из тюрьмы…
Черт!
Ее же практически оправдали! Она должна была только дождаться суда.
— Кто мог это сделать?
Я еду в тюрьму, чтобы понять, что происходит, и где искать Марию.
Внедорожник несется по старой булыжной мостовой. Машина бронированная, с фамильным гербом Архиповых на капоте — орел с мечом, парящий над земным шаром.
— Барон, ты, конечно, хозяин, — шелестит мне в ухо Зир. — Но скажи — зачем ты в этот раз сам поехал? Тюрьма ж магическая. Там тебя и заколдовать могут, и уволочь в астрал. А там всякой твари, особенно юридически осведомлённой…
— Зир, время не терпит — Надо по горячим следам Марию искать.Иначе, ее новоиспеченные родственники таких дел наворотят. Мало не покажется. Нет человека — нет проблемы. И завещание исчезнет.
И бастарды получат всё.
Слепые окна тюрьмы уже видны.
Подъезжаем.
Тюрьма в Московской губернии — не здание, а чудовище. Громадина из чёрного камня. Башни не венчают, а пронзают небо. На воротах — символ тайного дозора- закрытое око. Над воротами — надпись «Судьбу не перепишешь».
Я выхожу.
Ворота распахиваются, словно ожидают. Меня провожают двое охранников. Один — старик. Второй — юноша безусый. Оба молчат. Запах серы, крови и ладана вперемешку с чем-то ещё.
— Атмосферно, — хмыкает Зир. — Тут даже у тараканов адвокаты. Я бы на твоем месте нанял одного, заранее. Вдруг ляпнешь что-нибудь не то.
И вот, кабинет Барханова.
Массивная дверь, будто сдерживает не воздух — зло.
Толкаю.
Захожу без приглашения в кабинет. Осматриваюсь по сторонам. По стенам — полки, книги, папки толстенные. Огромный письменный стол, словно предназначен для папок с делами сразу все арестованных. На стене — портрет императрицы.
А вот и он. Следователь.
Барханов смотрит на меня из -под хмуро сведенных бровей.
Глаза — как чернила. Он сидит прямо, не двигается, только моргает изредка.
— Барон Архипов, — представляюсь я. — А вы, насколько мне известно, следователь Барханов, — говорю. — Мне срочно нужно увидеться с Марией Гавриловой. Она незаконно задержана в вашей тюрьме.
Барханов наклоняет голову, как ястреб перед прыжком.
— Вас дезинформировали.
— В чем меня дезинформировали? Что именно вы — господин Барханов ведете дело наследницы графа Гаврилова? — он насупился и молчит. — Я что –то путаю? — с сарказмом уточняю.
Он смотрит на меня с видом человека, который привык давить, а не быть давимым.
— Барон, вы уж извините, но если каждый желающий сможет заявиться с требованием отпустить узницу, ссылаясь на… ну, сеть в Пугле, — он криво усмехается, — то мы тут с ума сойдём. У нас — порядок.
Наклоняюсь над его столом, и говорю почти ласково.
— Порядок у вас… такой же, как гигиена у болотных троллей. А в Пугле уже все знают — Мария Гаврилова должна быть на свободе. Её отец, мир праху его, переписал завещание на неё, а не на бастардов той лживой вдовы. Или вы ещё не в курсе, что она родила от графа Морозова?
Барханов замер, выждал паузу, потом вдруг резко отодвигает чернильницу и шепчет, как будто за ним следят.
— Мария… исчезла.
— Прошу прощения? — говорю я.
— Ночью из камеры? Замки запечатаны. Маги на посту. Камеры наблюдения — глухо. Как будто её не было вовсе.
Кивает, вытирая пот со лба.
— Вы думаете я вам поверю? И это происходит сразу же, как все узнают из Пугла, что она законная наследница графа Гаврилова! И тем более- не убивала его. Вас это не смущает?
— Почему вы так думаете?
— Я думаю⁈ Да у вас на лбу написано, что вас купили, — произношу холодно. — Кто-то ловко ведет свою игру.
Он хочет возразить, но я машу пальцем.
— Мы ведем расследование по похищению Марии Гавриловой, — наконец произносит Барханов.
Я замираю.
Но затем…
— Не может быть, — говорю. — Похищение из вашей тюрьмы возможно только при содействии. У вас же магические замки, охрана, заклятия. Кто-то из ваших — предатель. Кто-то изнутри сдал её!
Барханов хмыкает.
— Вы обвиняете сотрудников тюрьмы?
— Не обвиняю. Я утверждаю. Если бы не было помощи изнутри, ни один чёрт не пробрался бы сюда. А уж унести заключённую с печатью — у меня слов нет. Это просто нелепость.
Барханов резко встаёт. Глаза сверкают.
Я не отступаю. Зир на моём плече шелестит.
— Сейчас он тебя сожрёт.
— У нас идёт расследование, — сквозь зубы говорит следователь. — И если вы продолжите мешать…
— Я продолжу, — перебиваю. — Пока Марию не найдут, я не уйду. Я буду ходить по вашей тюрьме, как призрак. А если она вдруг погибла…
Мы смотрим друг на друга. Ледяной поединок.
Барханов бьёт по столу. Бумаги взлетают.
— У графа Гаврилова остались долги, — тихо говорит следователь, понижая голос, как будто за стеной кто-то может подслушать.
Он откидывается на спинку стула, сцепляет пальцы и смотрит на меня с видом человека, который сейчас сообщит нечто важное, но неприятное.
Я молчу.
