– Хорошо. Когда?..
– Сегодня до полуночи…
– Я могу не успеть!
– Должен, – и пришелец достал из кармана крохотный пакетик. – А это тебе. И не вздумай меня подвести!
***
…Утром их вызвали в комиссариат.
– Интересно, что там еще такое стряслось? – руки у Джема дрожали после вчерашнего, Очкарик был не в лучшем состоянии.
– Скоро узнаем, – мрачно предрек он.
Комиссар был краток:
– Вчера вечером было совершено покушение на одну небезызвестную личность…
– Мы были в "Ламаунте", – невежливо перебил его Очкарик.
– Я уже в курсе. Так вот, нападавший был убит, жертва покушения осталась цела, по счастливой, надо думать, случайности. У меня есть основания полагать, что убитый может быть вам знаком…
На машине комиссара они прибыли в городской морг.
– Кто первый? – поинтересовался сопровождавший их полицейский. – Зрелище, уверяю вас, не из приятных.
То, что Джем увидел на металлическом столе, было действительно ужасным. Он почувствовал, как к горлу неудержимо подкатывается тошнота.
– Его внутренности мы нашли отдельно – они висели на ветке дерева, как гирлянда на ёлке… И главное – всё целенькое!..
– Уберите! – простонал Джем, – уберите меня отсюда…
Но комиссар, стоявший рядом, был неумолим:
– Вы знали его? Вам знакомо это лицо?..
Джем отрицательно покачал головой и его вырвало. Очкарик оказался посильнее, но и он ничего не мог добавить по существу.
Когда они вышли в отделанный белым кафелем коридор морга, Александер спросил:
– И по какому поводу вы отбили мне аппетит на ближайшую неделю, комиссар?
– По двум причинам: он хотел убить некоего Георга Литта… Вы знаете его под другим именем. А во-вторых, этот человек убит таким же способом, как мои парни на том треклятом чердаке. Одинаковый почерк.
Джем побледнел: Бесцветный! Его передернуло от страха. Комиссар заметил, как изменилось его лицо, и спросил:
– Так вам нечего мне сообщить?
– Нет.
– Советую вам быть осторожней, – процедил комиссар.
– Можно… Можно я еще раз взгляну на него? – его неудержимо влекло ещё раз увидеть убитого, словно в этом обезображенном теле могла таиться какая-то разгадка.
– Смотрите на здоровье, – пожал плечами комиссар, – мы за это денег не просим. Только не пачкайте больше полы! – а когда Джем взялся за холодную ручку двери, он тихо сказал: – Кстати, в определённых кругах Георг Литт известен под кличкой Головастик. Только он не любит когда его так называют.
***
Александер не обнаружил на теле неизвестного ни подозрительных пятен, ни чего-то еще такого.
– Пошли отсюда! – взмолился Очкарик, – Не то тебя примут за некрофила!
Но он все медлил, какое-то шестое чувство словно говорило ему: не торопись! – и он не ошибся.
Они уже собирались уходить, когда санитары вытащили из соседнего холодильника ещё один труп – пожилого мужчины. В помещение тем временем вошли трое: молодой юноша и две заплаканные женщины, чуть постарше него. По виду эти трое принадлежали к богатым слоям общества. Санитар почтительно откинул с мёртвого простыню, и они робко подошли ближе. Женщины принялись всхлипывать, и санитар, повернувшись к приятелям, несколько бесцеремонно попросил их выйти:
– Видите – горе у людей…
Джем и Очкарик поспешили уйти, причем, особенно торопился Очкарик. И каково же было его возмущение, когда он обнаружил, что его приятель собирается "задержаться здесь еще немножко"!
– Тебе так тут понравилось? Или ты всё -таки знаешь этого бедолагу?
Но у Джема была на то другая причина: на теле пожилого мертвеца он заметил знакомую синюю метку.
Он дождался, когда те трое выйдут и, отозвав юношу в сторонку, вручил ему свою визитку.
– Что вам угодно? – без тени удивления осведомился юноша.
– Это ваш родственник там?
– Это мой отец.
– Не сочтите за бестактность, но могу я спросить: отчего он умер?
– Это имеет для вас, как для антрополога, научный интерес? – голос юноши стал холоден.
– У меня есть основания подозревать, что это имеет интерес для нас обоих, – многозначительным тоном сказал Джем, и с внезапным озарением добавил: – Он как-то странно вёл себя перед смертью, не правда ли? – и по выражению лица собеседника понял, что попал в точку.
– Отец скончался от сердечного приступа, – нехотя ответил юноша. – В его кончине нет ничего загадочного или криминального. Правда, он никогда не жаловался на сердце и вообще был здоров как бык.
– Как это произошло?
– Он был в своей комнате, потом горничная постучалась – дверь была закрыта изнутри на ключ, – но ей не открыли. Она решила, что отец прилег вздремнуть, у него была такая привычка, и прошло довольно много времени, прежде чем мы заподозрили неладное. Когда дверь взломали, он уже остыл… – юноша поведал все это сухим тоном, тщательно подбирая слова.
– Почему же он закрыл дверь? – Джем вдруг почувствовал себя гончей, взявшей след.
– У него была такая привычка, – как попугай повторил юноша.
– А он…
– Извините, но это все, что я считаю нужным сообщить вам! – перебил юноша и повернулся, чтобы уйти.
– Постойте! – крикнул вдогонку Джем: у него осталось явственное ощущение, что ему рассказали не все. – Может, вы дадите номер вашего телефона?
