- Однажды я убил человека. Это был первый человек, которого я убил. Он не был моим врагом. Наоборот. Я уважал его, хоть и не был с ним очень близко знаком. Его многие уважали, ценили. Он был хорошим человеком. Хорошим магом. Хорошим наставником. Я убил его не потому, что желал ему зла, а потому, что не видел другого способа спасти его от мучительной смерти. Но иногда я думаю, всё ли я тогда сделал, чтобы избежать этого. Может, был другой выход? Может, я что-то упустил? Я вспомнил об этом после того, как ты сказала, что на Черте нельзя сожалеть о прошлых смертях. Но одного случая, наверное, было бы мало, чтобы привлечь такое количество теней. Были ещё. Были люди, которых я лично не убивал, но которые умерли по моей вине. Нил. Тоже маг. Он прибыл из другого… другой страны, это была не его война. Но он остался с нами. Я должен был страховать его в одном деле, но опоздал. От Нила и его ребят осталось только пятно, как то, что мы видели сегодня на дороге. Ещё Вар…
А потом он говорит, что это у неё в голове расплодились вредные насекомые. Свои бы мозги почаще проветривал! Может, и теней бы нормально прошел. Тем ведь всё равно, виновен ты на самом деле или нет, они не судят - приговор себе человек выносит сам в своём сердце. Они лишь приводят его в исполнение. А послушаешь Буревестника, так все жертвы Кармольской войны на его совести.
- Да уж, - нахмурилась девушка, - теперь понятно, чего тени к тебе прицепились. Такого преступника ещё поискать надо. Тебе что, трудно было в десяток мест сразу успеть, всех друзей спасти, а всех врагов убить? А пожары потушить? Ураганы усмирить? А заодно урожайность на полях поднять и надои у коров увеличить?
- Иди ты. Я же серьезно.
- И я не шучу. Если ты бог, не отлынивай от обязанностей, твори добро. А если человек… кончай дурью маяться. И отвернись.
- Что?
- Отвернись говорю. Или пять медяков выкладывай - Эйкен говорил, что в борделях на побережье девицы столько берут за то, чтоб мужики глазели, как они под музыку оголяются.
- Под какую музыку? - вконец обалдел одноглазый.
- М-да… Нет музыки. Но не расстраивайся, я напою что-нибудь.
Пока до него дошло, она успела стянуть сапоги.
И с чего это он решил перед ней выговориться? Странно. Особенно, если вспомнить, по чьей вине застрял здесь, и какие планы строил на их следующую встречу. Всё припомнил бы: и синие ленточки на ветвях вдоль тропы, и "дружеский" совет, после того, как он уже извинился. Маленькая мстительная дрянь! И додумалась ведь! Придушить готов был. А потом взял и рассказал ей всё, как на духу выложил.
Но легче стало. И злость на девчонку прошла, и сомнения прошлого отпустили.
Как-то так повелось, что ему и поговорить было не с кем. То есть, было, но не о таком, не о себе, не о своих сложностях. Почему-то проблемы друзей всегда казались серьезнее, и это ему выпадала роль внимательного слушателя, советчика и утешителя. А самому рассказать…
Да и не о чем было рассказывать, как оказалось. Сам себя послушал и удивился, какими нелепыми были все его терзания. А фраза Вель о боге и человеке расставила всё на свои места. Сказано это было с издёвкой, но он задумался над смыслом её слов. Даже шутку о раздевании не сразу понял. Пять красненьких! Вспомнил её вышагивающей по речному бережку в мокрой рубахе и мысленно сбавил цену до двух. И то - за старания.
За спиной послышалось какое-то невнятное мычание.
- Уже поёшь, да? - усмехнулся он.
Мычание превратилось в сдавленный стон.
Сэл встревожено обернулся - лишь на миг - и вздрогнул, увидев горящие ядовитой зеленью глаза, оскаленные клыки и лицо, обезображенное трансформацией и болью.
Несколько минут тишины. Звук, какой бывает, когда собака чешет лапой за ухом. А потом - негромкое, недовольное рычание.
- Вель? - Буревестник взглянул через плечо.
В двух шагах от него каталась по земле волчица, смешно перебирая в воздухе задними лапами. А передние она пыталась вдеть в лямки сумки. Одну уже всунула, а теперь, перевернувшись на спину, пыталась второй подцепить плетеный кожаный ремешок, но тот то и дело срывался.
- Я возьму.
Зверь угрожающе клацнул зубами, когда он протянул руку, и продолжил попытки. Пришлось подождать еще пару минут. Упрямая кожаная петля продолжала соскальзывать.
- Я понесу, - повторил Сэл свое предложение.
Волчица перевернулась, встала на лапы, взглянула исподлобья и снисходительно кивнула.
- Не террряйся, - прорычала она, когда он забросил её и свои сумки на плечо и поднял с травы арбалет.
