— Этот не страшный… Это наш первый Золотой дракон, редкостный красавец, — с задумчивой грустью ответил Чарли. Воспоминание о Билле поселило в его душе смятение, а мысли о Золотом драконе снова вернули к невесёлой реальности. Девушка мгновенно заметила изменившийся взгляд, и её переполнила такая гамма чувств, что перехватило дыхание — сочувствие, нежность, восхищение, обожание, желание спасти его, вытащить из любой беды, возмущение его упрямством и безмерное уважение к тому, что за этим упрямством стояло…
— Чарли… — голос не слушался, — я возьму рисунок… — он кивнул, она прижала пергамент к груди, — хочу сказать… я… — зажмурилась, но слова не выговорились. — Я вернусь позже. Скоро. Обещаю! — Флёр взглянула ему в глаза прямо, откровенно, без стеснения. Он сообразил, вспыхнул, улыбнулся, потянулся к ней, она увернулась, понимая, что в противном случае не уйдёт никогда, подарила ему дразнящий лукавый взгляд, метнулась к двери, замерла на миг, снимая чары…
— Я буду ждать… — негромко произнёс Чарли, замерев у стола, и от низких бархатных интонаций она ощутила дрожь во всём теле.
Флёр подготовилась — сварила усыпляющее зелье, и домовые эльфы добавили его в факелы, горевшие в коридоре Северной башни. Разместила на подходе к комнате несколько маленьких маячков, чтобы никто не смог подобраться незамеченным. На лестнице поставила невысокий магический барьер, незаметно тормозящий движение. Ей безумно хотелось обеспечить полное уединение, укрыть непроницаемым куполом круглую комнату, в которой должно было свершиться чудо. Она готовила всё это как самый лучший в своей жизни праздник. Хотя в глубине души осторожный голос шептал, о необходимости подождать, сначала вырваться на свободу, а уж потом искать счастья — подарить его себе как награду за спасение. А другой голос жёстко отвечал, что никто не может знать будущего, и грядущее покрыто мраком, и в образе желанной свободы может явиться смерть, поэтому пока живы, надо любить, и рисковать, и жить — а там будь, что будет.
Она вошла, оставляя позади храпящих охранников и несколько тщательно наложенных защитных барьеров, помедлила на пороге, вглядываясь в полумрак комнаты, освещённой лишь пламенем камина, затем, безошибочно определив направление, двинулась к окну. Чарли шагнул ей навстречу и, встретившись на полдороги, они замерли, застыли, не сводя глаз друг с друга.
— Я пришла сказать, почему никогда не смогу быть с тобой вейлой, — прошептала Флёр, и синие глаза мерцали тёмными сапфирами в неярком свете камина. — Потому что люблю тебя, Чарли…
— Я знаю…
Каждый их них уже ходил по дороге наслаждений — и не однажды, но вместе они собирались идти по ней впервые. Самое главное, самое важное заключалось именно в этом "вместе" — в том, что соединяло, сливало в удивительное неразрывное единство их души. Теперь продолжить это слияние рвались тела. Чарли положил руки на плечи Флёр, она ощутила горячую тяжесть, и огонь побежал по венам. Её глаза стали огромными и в них зажглись сиреневые искры, его глаза в ответ улыбались.
Последующая сцена вырезана по соображениям возрастных ограничений.
…Когда они вернулись на широкую кровать, залитую расплавленным золотом горячего пламени, мир стал другим. И они изменились — в них навсегда впечаталось неизъяснимое ощущение единства — их тела помнили, как слились в одно, а души стремились вновь пережить это, чтобы убедиться в реальности чуда.
— Со мной никогда ещё не было так… — Флёр сделала неопределённый жест по направлению куда-то к потолку и, заметив горделивое выражение, мелькнувшее на его лице, рассмеялась: — Вот только не надо зазнаваться по этому поводу!
Чарли покаянно ткнулся ей в плечо, потом снова приподнял голову и, сверкнув глазами, прошептал:
— А я никогда не был так счастлив… — восхищённый взгляд сказал ей всё остальное.
Флёр нежно убрала ему со лба потемневшие от пота медные пряди и, приподнявшись, потянулась губами к уху:
— А я хочу ещё… — осторожно прикусила зубами розовую мочку, потрогала языком раковину, ощутив, как у него по позвоночнику пробежала дрожь…
—
Чарли и Флёр застыли в кровати, обнявшись — это вторжение действительно оказалось для них, как гром среди ясного неба.
"Что случилось?! — недоумевала Флёр. — Я же усыпила охрану, поставила на дверь Чары Спокойствия и АнтиАлоомору?! И сигнальные метки укрепила в начале коридора… Почему ничего не сработало?!" — она не могла и представить, в чём на самом деле крылась разгадка, ведь никогда ещё не сталкивалась с подобным.
