Когда их губы соприкасались, Гарри ощущал вспышки оранжевого пламени, приходящие откуда-то изнутри, казалось, внизу живота распускается огромный огненный цветок, и его лепестки пытаются вырваться наружу, обжигая нервы. Волнами накатывала дрожь, сотрясая его и Гермиону. Руки сжимались и разжимались, переплетая пальцы. Оранжевые искры перебегали от него к ней, расплавляя остатки мира вокруг них. Они катились по отвесной скале в море рук, губ, поцелуев… к счастью и любви. Вокруг плясали разноцветные огоньки, превращаясь в красивые цветы, порхающих бабочек, сияющие звёзды… Внутри звучала удивительная музыка, ещё более чистая и прекрасная, чем песня феникса. Она разливалась по телу, уносила в сказочные дали… И Гермиона, инстинктивно подчиняясь неслышному ритму этого странного танца, этой музыки, не задумываясь и не сомневаясь, скользнула руками по груди Гарри, распахнула халат, провела ладонями по бокам. Её губы спустились к ямочке у основания шеи, он задрожал, — мышцы затвердели, руки стиснули её так, что она охнула и впервые ощутила, какой он, оказывается, сильный. И это ещё больше взволновало девушку, придало уверенности. Его реакция, его дрожь ошеломили Гермиону, она не могла и представить себе, что это будет настолько всепоглощающе и страстно. Мысли улетучились, собственное тело казалось невесомым, она наслаждалась прикосновениями к его коже, удивительно нежной и гладкой.
Гарри становилось всё жарче, покрывало под ним словно раскалилось, внутри полыхал неукротимый огонь. Он даже не представлял, что люди могут сделать друг другу настолько приятно. Когда ее руки коснулись его обнажённой груди, отголоски чёрноты и боли, ещё остававшиеся в сердце, испарились, уступив место счастью и любви. Он чувствовал, как её ладони путешествуют по его телу, будто запоминая его на ощупь. Её нежные пальцы, проводя по коже, оставляли пламенеющие следы. Это было почти невыносимо, это уничтожало остатки сознания. Его руки оставили волосы и пробежали по её спине, чуть подрагивая. Она вернулась к его губам и, прильнув к ним, задохнулась — его руки нашли лазейку, приподняли пижамку и нырнули под неё, — Гермиона ощутила, как его пальцы быстро, чуть касаясь, пробежались вдоль позвоночника. Ладони скользили к резинке штанишек, пальцы немного потеребили ткань и опять двинулись вверх… Потом оранжевая волна захлестнула её и понесла в удивительный мир чувственных ощущений, когда тёплые ладони нежно-нежно накрыли её грудь. Руки гладили её, а она растворялась в тягучей истоме, которая сводила ноги и отдавалась в пояснице. Раздался какой-то тихий мелодичный звук, она не осознала, что издала его сама, но Гарри вдруг напрягся под ней, как струна, нервы, и так натянутые до предела, словно взорвались.
Мгновенно, легко и с покоряющей силой он перевернул её на спину и оказался сверху. Гермиона увидела его глаза — в них танцевали шальные зелёные искры, на щеках неровно пламенел румянец. Он улыбнулся, приподнял её одной рукой и сдёрнул пижамку. Посверкивая на него золотистым огнём из-под полуприкрытых век, Гермиона, не задумываясь, последовала примеру — его халат тоже полетел на пол. Руки вернулись к нежной шелковистой коже. Она чувствовала, как затрепетали мышцы, когда она провела ладонями вдоль позвоночника. Раньше она с замиранием сердца смотрела, как он летает, как напряжено его тело во время игры, — ей всегда хотелось узнать, что скрывается под одеждой, Гермиона отгоняла эти мысли, безудержно краснея, но сейчас она без смущения ласкала его, наслаждаясь прикосновениями.
Думать о чём-либо стало просто невозможно, последние мысли превратились в чувства и ощущения… Пока её руки медленно путешествовали по его телу, Гарри дарил поцелуи ей, осторожно касаясь губами век, щёк, подбородка… Потом он медленно двинулся вниз по шее, чтобы побывать там, где ещё не был, — прикоснуться к тому, чего раньше не дозволено было касаться… Гермиона чуть слышно вскрикнула, когда горячие губы стали подбираться к груди, её руки с силой вжались ему в спину…
