Когда дымка рассеялась, Ланек увидел тысячи своих отражений. Стоило сделать движение – и они повторяли его, словно передразнивая, насмехаясь. Множество зеркал в человеческий рост выстроились плотными рядами, образовав настоящий лабиринт с просторными галереями, поворотами и тупиками. В какую сторону ни пойдёшь, везде одно и то же. И потолка не видно: вверху висит плотная туманная дымка. Разве что цвет стекла разный – изумрудный и васильковый, розовый, как заря, и алый, как закат. По краям пластин он густел, образуя подобие рамы.
Голова кружилась; казалось, он сам – одно из многих отражений в лабиринте. Ланек побрёл наугад… и вдруг больно ударился о стекло, так что едва не расшиб лоб. Остановился, шагнул в соседний проход и снова стукнулся.
– Ну, чего пялитесь? – крикнул он зеркалам. – Лучше подскажите, куда идти!
Но зеркальные близнецы только дружно качнули головой.
– Ладно, не хотите – сам догадаюсь.
Ланек со злости ударил кулаком по зеркалу и… провалился в пустоту, едва не растянувшись во весь рост. Сделал два судорожных шага и выпрямился. Что за чудеса: ведь он был уверен, что стекло прямо перед ним, а оно оказалось в трёх шагах, в глубине тупика!
«Значит, они могут обманывать, приближать отражение? Как же я пойму, куда идти? Пометить бы их. Жаль, с собой ничего нет, ни уголька, ни мела».
Пакля сел, опершись спиной о гладкую холодную стенку.
Его двойник устроился напротив, сложил руки на коленях, повесил нос. И… начал таять. Розовое стекло затянула дымка, отражение затуманилось, поплыло и исчезло.
По ту сторону зеркальной грани проступил глинобитный дом с белёными стенами, крохотный дворик, знакомый до последнего камешка. Вот женщина, молодая, весёлая, раскладывает под навесом собранные травы, рядом с ней пятилетний мальчик. Вот уже он тащит воду, а матушка стирает бельё.
Теперь они сидят в комнате над книгой. На столе свежие, ещё горячие коврижки. От пряного запаха аниса и мяты на душе становится уютно, тепло и спокойно. Так и хочется шагнуть туда, навсегда раствориться в этом блаженстве, забыться…
«…И тогда мудрый чудин Данан протянул Ванде-механику молот, кузнечные щипцы и сказал…»
Знакомый голос читал любимую сказку.
– Матушка? Это ты?
Ланек вскочил, бросился вперёд и снова ударился о стекло. За ним в розовой дымке проступил знакомый силуэт. Простое полотняное платье, платок, подхваченные лентой светлые волосы…
– Я скучала, одуванчик.
– И я… очень…
Как же сильно захотелось прижаться к ней и больше не отпускать!
– Матушка, это правда ты?
– Конечно, я всегда рядом, ты же знаешь.
В груди стало горячо до боли. Он потянулся вперёд и опять наткнулся на холодное стекло.
– Я здесь, одуванчик.
Женский силуэт исчез и появился в другом стекле, в раме небесного цвета. Теперь матушка смотрела на сына, чуть наклонив голову, с грустью в глазах.
Жар в груди сменился щемящей болью.
– Матушка, я не хочу терять тебя снова!
– Тогда иди ко мне!
– Но я не могу. Ты же там, в отражении…
– Может, ты просто не хочешь остаться со мной – здесь, навсегда?
За спиной женщины появился домик у леса.
– Он же давно не такой. – Ланек покачал головой. – И не наш…
– Да, ты прав, одуванчик.
Женщина печально вздохнула, и её образ начал меркнуть.
– Нет-нет, подожди…
– Зачем, если всё потеряно? – послышалось слева. Новое стекло было тёмно-синим, словно лепестки ириса. – Или ты всё-таки хочешь вернуться?
– Вернуться? Как? – Он бросился к ней и остановился в двух шагах.
Всё внутри сжалось: он её больше никогда не увидит! Надо решиться, или он снова будет один, а вокруг только чужие, равнодушные, готовые предать…
– Подожди, я готов! Хочу с тобой…
Ланек бросился в синюю дымку…
– Стой!
Кто-то схватил его за руку, дёрнул назад, повалил на спину и несколько раз звонко шлёпнул по щекам. Он принялся отбиваться, чтобы вырваться туда, за грань стекла…
Туман вдруг рассеялся. Сверху испуганно глядела Аника, а Марика прижимала его к полу.
– Очнулся? Меня видишь? Или добавить? – Марика занесла руку для новой пощёчины.
– Всё, хватит, я тебя понял! Отпусти. – Ланек сел, сжал голову ладонями. – Зачем ты меня вернула? Кто тебя просил?
– А ты туда хотел? Вон, смотри!
В полу между зеркалами чернел провал бездонного колодца. До него осталось всего полшага.
– Я сама чуть в такой не свалилась! – Марика заглянула в пропасть и тряхнула головой: – До сих пор в себя прийти не могу. Если бы не сестричка…
– Так вы сёстры?
Девочки кивнули.
– Как вы оба не чувствуете? – Аника недоумённо смотрела на них. – Там, за стеклом, всё неживое, пустые картинки. Эти стекляшки с душой играют. А цвета – это чувства. Розовый – покой, алый – любовь, голубой – грусть, тёмно-синий – отчаяние. Так они и ведут тебя к краю…
– Это тебе всё ясно, – вздохнула Марика, – а мне там было так спокойно… Я думала, проснусь, и весь этот кошмар, лабиринт, приют… всё это исчезнет, и мы снова дома!
– Ты тоже хотела вернуться? – Ланек покосился на потускневшее зеркало. – Куда? Домой к родителям? А откуда вы?
– Не твоё дело, – огрызнулась Марика.
