Что если попросить заступничества у диаров? Да, у нее есть старая кровь. Слабая, к тому же! И, да, по закону халифата она должна находиться в пожизненной изоляции. Но что, если для нее сделают исключение и ал-шаир проявит милосердие?
Кайя возбужденно присела. Может действительно, стоит попытаться, пока диары еще на территории каганата. Найти их? Найти его?
Она даже было подалась вперед, но следующая догадка лучше ушата холодной воды остудила порыв.
Никто ей не поможет. То, что она отделалась испугом после встречи с ними было только везением. Во второй раз все может закончиться гораздо хуже.
Служители Пути, к каким бы народам они ни относились, проповедовали по заветам тарикон. Религии завоевателей. Именно она предписывала блюсти чистоту рода человеческого. Кайя же была в их глазах грязью. И если служители лишали свободы неугодных, то хозяева планеты таким милосердием не отличались. Диары могли убить. Он мог убить.
Кайя вспомнила свой короткий разговор с ал-шаиром и заметную ауру силы, что окружала мужчину. Давящую, притягательную. Нельзя встречаться с ним вновь.
Она легла обратно, натянув одеяло до подбородка. Попыталась успокоиться. Сон постепенно вытеснял мысли, стирал образы, но все никак не мог стереть последний. Кайя думала не о себе. Воображение постоянно возвращало на вернскую пустошь. К диару, чей каре-синий взгляд не отпускал сердце.
Засыпая, она все еще была под его властью.
В тыльной части дома на территории прислуги в одной из комнат одиноко горела настольная лампа. Самира следила за сполохами искусственного огня, не отводя поблекших темно-карих глаз. Что-то напевала, то ли себе, то ли бегающим по стенам теням.
Дверь заскрипела. Она тут же замолчала, притворяясь спящей.
— Это я, — тихо раздалось за спиной.
Самира обернулась, потянувшись к вошедшему. Харим ненадолго сжал ее кисть в ответ, сел на край кровати, осторожно придерживая прибинтованную к груди руку.
— Правда сломал?
Он скривился.
— Через неделю заживет.
— Так не пойдет. Давай через месяц.
— Месяц, так месяц. — мужчина внимательно посмотрел ей в глаза. — Сама-то не перестарайся.
— Дня три-четыре и полегчает.
— Как знаешь. А то никуда она тебя не возьмет. Зачем ей, — Харим прыснул, — такая старуха?
Самира замахнулась на него иссохшей рукой.
— Паршивец!
Харим увернулся, чуть подавшись назад.
— Не злись, родная.
Второй свободной рукой ухватил запястье и притянул ладонью к губам. Поцеловал.
— Я ведь знаю, какой ты была красавицей. Помню.
Он приблизился, практически нависнув над ней.
— И все еще вижу.
Самира резко оттолкнула мужчину.
— Надоел ты мне! — она провела руками вдоль тела. — Ничего не хочу! Внешне усохла, внутри увяла. Все соки из меня выпила! Не могу больше! Лучше отравлюсь, сдохну, но к ней не пойду!
Харим погладил плечо.
— Потерпи. Все скоро закончится.
— Неужели? Интересно, когда? Сколько еще, — она хлопнула себя по бокам, — мне это терпеть⁈
— Поверь, осталось немного.
Самира вновь отвернулась к огню, съежилась, заговорила тихо:
— Она всех нас погубит. Нужно было убить заразу. Не дай Ваары, действительно же вспомнит!
Харим лишь кивнул, скорее сам себе.
— Не нам это решать. Раз еще жива, значит, так надо.
С невесть откуда взявшейся силой, Самира повернулась и повторно пнула мужчину.
— Да уйди ты уже!
По сухим морщинистым скулам потекли слезы.
Харим молча присел рядом, укладывая седую голову себе на плечо.
— Ну-ну. Чего ты? — утешал он. — Что завелась? Я тебе обещаю, все еще будет…
— Не нужна она ему! — резко прервала Самира. — Он и смотреть на нее толком не стал!
— Так вот оно что!
Мужчина обернулся, заглядывая в покрасневшие глаза.
— Эх, Сами, Сами, действительно ты усохла, — Харим улыбнулся во весь рот, ткнув указательным пальцем в лоб, — да видимо и тут.
Она хотела опять пустить в ход кулаки, но он с улыбкой замотал головой.
— Прости, родная, не удержался… Заметил. — перестав дразниться, уверенно сказал он. — И что надо, и что не надо заметил. Потому, Сами, хватит лежать, как при смерти, иначе останешься здесь! Никто тебя за такое не похвалит!
Мужчина быстро развел руки Самиры в стороны, не давая той спрятаться.
— Чтобы уже завтра была при ней! Поняла⁉
Она кивнула, начала отворачиваться, однако Харим грубо схватил за подбородок.
— Ты меня поняла⁈
— Да. Да! Отпусти.
Харим поднялся, направившись к двери.
— Так-то лучше, Сами!
А насчет, сдохнуть, — мужчина ненадолго обернулся, — так это и я тебе обеспечу.
Он опять широко улыбнулся.
— Только попроси.
Едкий дым забивался в ноздри, обдирал горло, до боли разрывал легкие. Невозможно сделать новый вдох, невозможно не дышать. Хотя бы один глоток воздуха. Чистого, свежего. Но губы предательски ловили только клубы черного смрада.
Бежать! Скорее выбраться отсюда! Ведь не может быть, чтобы все вокруг погрузилось в этот дым?
