— Нет! Пока служителями не доказано обратное. По законам халифата вы практически ничем не уступаете брату. Вы носите громкое имя, оно вас защитит. — Самира взяла за руку и повела за собой. Посреди темного узкого коридора, соединяющего основную часть дома с женской половиной, немолодая служанка тихо добавила. — Не забывайте, кто вы такая. Держите себя с почтением.
Кайя рассеянно кивнула, но уверенности не ощутила. Напротив, с каждым шагом, что приближал к большой гостиной, в ней оставалось все меньше решимости. Если бы не ведшая ее Самира, она давно повернула бы назад, заперлась у себя, и будь что будет.
Оказавшись у цели, служанка отпустила. Не дав подготовиться, распахнула двойные двери, в поклоне отступая назад. Кайя бездумно обошла женщину, сделав еще несколько коротких шажков. Остановилась.
Раздвинутые тяжелые шторы на высоких окнах скупо пропускали серый свет, создавая игру теней и контуров по углам тесно обставленной комнаты, едва касаясь старинной массивной мебели и огромного, занимающего половину дальней стены камина. Этой гостиной пользовались редко, только по особым случаям, потому помещение большую часть времени стояло закрытым.
В воздухе соперничали запахи ветхости, пыли и собранных в прошлом году засушенных полевых цветов. На короткое мгновение в Кайе взбунтовалась хозяйка. Как только Велимару могло прийти в голову выбрать эту комнату для встречи такого гостя⁉ И почему так темно? Неужели нельзя было приказать слугам зажечь хотя бы настольные лампы, развести огонь в камине?
Но, когда она заметила брата, вопросы сами собой отпали.
Велимар находился в глубине комнаты, ближе к камину, в месте, куда практически не доставал рассвет. Таким его Кайя не знала. Ссутулившийся, как-то разом поникший, он напоминал ей сейчас побитого дворового пса.
Брат украдкой посмотрел на нее и в его мимике отразилось столько ненависти, презрения, что ей опять захотелось сбежать в свои покои. Она даже попятилась назад, но потом заметила его. Диара. Ал-шаир стоял в тени, отделенный тонкими полосками света из окон. На нем была все та же черно-матовая боевая амуниция, лица практически не видно, но ей показалось, что усталости в резких чертах прибавилось.
Он смотрел на нее.
Между ними оставалось не меньше семи метров, но и с такого расстояния она ощутила силу этого уже один раз завладевшего ею взгляда. Эмоции повторялись. Кайя вновь попадала под влияние каре-синих глаз, что пытались ворваться в мысли, проникнуть в разум, саму душу. В комнате повисла звенящая тишина. Стены сжимались вокруг, стремясь сомкнуться. Казалось, будто само время замерло, останавливая мир в этом мгновении страха и ожидания.
Ал-шаир сам отвел взгляд, возвращаясь к Велимару.
Кайя глубоко вдохнула.
«Что это было?»
Чувствовала себя так, словно ее голову только что встряхнули, едва не вывернув наизнанку. Во рту пересохло, до одури хотелось пить. Она незаметно облизнула губы.
Ал-шаир повторно коротко обвел взглядом, направившись к столику у камина. Кайя разобрала на том большой поднос с какой-то утварью, кто-то из прислуги все же догадался принести гостю трапезу. Меж тем мужчина наполнил высокий тонкий стакан чем-то прозрачным, скорее всего отваром из ягод, и обернулся к ней.
— Подойди.
Это было первое сказанное вслух слово с того момента, как она оказалась здесь. Низкий тембр его голоса оцарапал, в который раз напомнив о собственных страхах. А вот на брата прерванная тишина подействовала подобно красной тряпке.
Велимара прорвало:
— Ал-шаир! Милостивый господин мой. — полушепотом затараторил он. — Истинно клянусь, я ничего не знал! Да если бы мне было известно, что покойный отец мой пригрел гадину, верьте мне, тут же обо всем сознался бы служителям. Отдал бы эту порченую дрянь. Правду вам говорю. Ничего не знал.
Кайя застыла, не веря тому, что слышит. Нет, на благородство сводного брата не надеялась, но и не предполагала, что тот вот так запросто с порога выдаст ее тайну. Она следила за все более оживавшей экспрессией на лице хозяина поместья. Вместе с вырывавшимися изо рта словами брата в ней вскипало презрение к этому человеку. Было время, когда она искренне пыталась сыскать если не любовь и дружбу, то хоть терпимость с его стороны. Не вышло.
— Клянусь, милостивый. — не прекращал свои излияния Велимар. — Да я из-за нее остался ни с чем. Только на вас, праведный, вся надежда, некому больше справедливость восстановить. Отец мой, ума из-за нее лишившись, в завещании условия прописал на ее счет…
Кайя недобро сузила глаза. Откровения брата должны были нагнать еще больше страха, но оказали обратную услугу. То ли из-за череды свалившихся за последнее время бед, то ли из-за жизни в постоянной тревоге, что за тобой придут, а может быть, и увиденного сегодня ночью кошмара, но разум оказался сыт страхом по горло. Предательство Велимара вылилось последней каплей. Она попросту устала бояться.
