– А теперь к делу, я здесь не ради всего этого. Флот Вильгельмских отплыл от их берегов и сейчас направляется сюда. Они собираются открыто объявить войну и потребовать выдать им вас с Велиантом Кристом, как виновников в смерти сама знаешь кого, иначе они сотрут всех, кого увидят. И они смогут, ведь их армия в разы превосходит ваши две, – говоря это, Бог смерти отошёл от кровати и устроился в одном из двух кресел с резными ножками и мягкой спинкой, что стояли возле выхода на балкон. Поднявшись на ноги, я последовала за ним, но остановилась в центре комнаты так, чтобы видеть выражение лица собеседника.
– Моя дочь, – это было первое, что пришло на ум. Кроме младшего брата, родных людей у меня не осталось, а захватить Эдгара можно только здесь, в этом замке, а значит, в плен мы с ним попадём одновременно, и за него не стоит переживать, но не за неё.
– Она сейчас в Эдельстауне, и лучше ей не попадать к солдатам Вильгельмских, иначе мы очень быстро сможем узнать, бессмертна она или нет, – пока он говорил, я ощутила, как кровь отхлынула от щёк, и после стыдливого румянца они слишком быстро стали белее, чем обычно была кожа самого Бога смерти.
– Что я должна сделать? – вот она та беспрекословная преданность, о которой здесь сегодня оказалось сказано слишком много. Одно его слово, и я брошусь из окна этой комнаты, если потребуется, уж не говоря о спасении собственной дочери. И вот она – та верность, о которой твердил сам Хенорп. Он рисковал своим положением, приходя в мой сон, но всё равно сделал это, намереваясь, предупредить меня и сказать, что нужно делать. Стараясь спасти ту, кто для меня значит больше всех остальных, и Бог смерти знал это. Так я видела это, не зная, что скрывается за его визитом на самом деле.
– Немедленно выезжать домой и забрать её оттуда. Люди, которые непосредственно занимаются ребёнком, служат мне, и на них можно положиться, но они не солдаты. Я велю им отвезти девочку в твоё поместье – оно не имеет стратегической или какой иной ценности, и Вильгельмские вряд ли поплывут туда, но они о нём знают, и на всякий случай её лучше забрать. Есть риск, что другие Боги узнают о её существовании, если будут следить за тобой, но это меньшее из зол, – и я была с ним полностью согласна и уже собиралась броситься к шкафу, как вспомнила, что на самом деле сейчас мирно сплю в этой самой комнате, но в реальном мире, потому у меня было время ещё на один вопрос.
– Я не понимаю, почему, когда ты был в фибуле, ты не вселялся ни в кого, но стоило отцу занять там твоё место, и ему не составило труда её покинуть? – этот вопрос не давал мне покоя с того момента, как я услышала слова, выдавшие моего отца там, возле столба. Я хотела задать их Аионе, но не задала.
– Разум Бога не может вселиться в тело человека с зелёными глазами без посторонней помощи, такие люди слишком сильны и быстро вытесняют нас обратно. Когда в фибуле был заключён я, она не покидала рук людей, что не годились для этих целей. У меня не было возможности уйти из своей тюрьмы, а у Венториэля она появилась, когда ты выкинула фибулу и она попала в руки первого встречного. Как ему удалось добраться до принца – понятия не имею, но в его теле у твоего отца куда больше власти и возможностей, чем в любом другом. Удивительно, что он выбрал младшего, а не наследника или вообще короля, хотя он ещё может сменить тело, – слушая этот рассказ, я поняла, что в Хенорпе что-то изменилось. Неужели, наша сцена глупой ревности и непонимания повлияла на Бога, и он посвятил меня во что-то? Прежде такое случалось весьма редко и в самых крайних случаях, и я была уверена, что не будь наших разбирательств в этот раз, он бы тоже не стал столь подробно рассказывать эти особенности.
Стоило ему замолчать, и я положительно кивнула произнеся:
– Я поняла, как мне проснуться? – я и правда его поняла, и была счастлива от этого, но волнение за дочь всё портило, и я спешила броситься за ней.
– Тебя разбудят, – спокойно отозвался Хенорп и встал с кресла, сделав несколько шагов ко мне. Остановившись буквально в метре, собеседник вернул капюшон себе на голову. – И да, наберись терпения, дорогая моя, всё случится в своё время. Всё, о чём ты только можешь мечтать, – и с этими словами он исчез, не дав мне ответить и даже порадоваться тому, что всё вернулось, как и его обращение.”
В двери покоев неожиданно постучались, и я проснулась.
Заблудший.
