Вообще у султана было прекрасное настроение, потому что судьба сделала ему сегодня ещё один подарок — банщика Месроба, который унял боль в левом плече, терзавшую султана последние десять лет. И убрал складку с живота, которая портила всё ещё стройную фигуру Боруха. Складка эта попадала как раз под перевязь с саблей, и та натирала кожу немилосердно. Три часа под руками Месроба — и оп! — талия Боруха снова как у юноши. Определённо хороший день. И прекрасно было то, что теперь Месроб будет принадлежать только Боруху, и можно наслаждаться хаммамом хоть каждый день, без всех этих плясок со слонами и бабами. Почему? Да потому что Месроб подсказал Боруху пристроить ко дворцу собственный хаммам с новейшими комнатами удовольствий, и сам пообещал следит за строительством. Которое, к слову, уже началось, потому что слово султана — закон.
Я, конечно, не знала, что происходит за стенами, и что Яга с Сэрвом немного переиграли сценарий. Но что с того? Главное было сделано: Месроб переместился в султанский дворец как управляющий нового хаммама; бабка завела знакомства среди всех влиятельных женщин Аграбы — ночных кукушек, которые перекукуют любую дневную; кийну вообще получил доступ к султану напрямую. Всё складывалось как надо. Не подвели бы головорезы Артура, а для этого мне следовало найти бежавшую Ануш, которой никто так и не хватился. То ли девка была в гареме недавно, то ли занимала там настолько низкое положение, что её и не замечали — как бы то ни было, любой расклад был только на руку.
— Эй, ты что тут делаешь, парень? — меня подняли за шкирку и вытащили из розового куста, как фокусник вытаскивает кролика из шляпы. — Ты кто такой?
Не давая стражнику опомниться, — а дядька был метра два высотой, чёрный и страшный, с руками как мои ноги, — я пнула его обоими каблуками в лицо, вывернулась как кошка, и метнулась через забор. Сердце колотилось как бешенное, а проклятое пишмание прилипло к горлу и мешало дышать. Как я добежала до окраины Аграбы — не помню: перед глазами мелькали бесконечные дворы, ломаные деревянные решётки окон, синие двери с отломанными ручками, стены, увитые виноградом и увешанные бельём. Держась за рёбра, я еле переводила дыхание, прислонясь к белёному забору-дувалу у домика, чуть не последнего в своём ряду.
— Пф-ф-ф-ф-х-х-х-х, — дышала я. Как ни крути, даже богатырская регенерация не будет работать как надо, если вместо постельного режима скакать, как бешеная коза, то по барханам, то по розовым кустам.
— Юноша, эй, юноша, — через стену перегнулся какой-то слегка усатый паренёк в тюбетейке, — заходи быстрей, я открыл ворота. Мама будет молчать, мы тебя спрячем!
Я не заставила себя долго упрашивать: нырнула в дверь, меня тут же впихнули в глиняный тандыр — печь для хлеба — и прикрыли крышкой. К счастью, тандыр был холодный и, видимо, уже давно. Слышно было, как за стеной проскакали стражники, перекликаясь грозными голосами. Пришлось просидеть ещё полчаса прежде, чем меня выпустили, и тот же юный голос произнёс:
— Вылезай, благородный господин. Кто ты и что сделал плохого?
— Подглядывал за султанскими жёнами в хаммаме, — солгала я, судорожно придумывая себе имя. — А зовут меня… э-э-э… Дауд ибн Джамиль.
— Вот здорово! Да ты отчаянная голова! — хлопнул меня по плечу парень. — А я — Алладин.
Сказать, что это было неожиданно — ничего не сказать. Вы можете себе представить, что попали в мир «Тысячи и одной ночи» или хотя бы диснеевского «Алладина»? Ну хорошо, я ещё могу поверить в казни сотен девушек, которые не могли двух слов связать от страха перед злобным султаном, но супер-удачливый юноша из сказки — это перебор. Кстати, вы помните, почему султан Шахрияр заставлял девушек рассказывать ему сказки, а наутро убивал? Старая история: он застукал свою жену с любовником, и возненавидел всех женщин сразу. Согласна, человеку такого уровня умственного развития нельзя доверить управление даже игрушечным грузовиком, не то, что государством. Но наследственное правление — оно не спрашивает. Король Испании Карл Второй тоже любил распинать обезьян на самодельном кресте и жечь их свечкой — он был клиническим идиотом и при этом вел сразу несколько кровопролитных войн.
Короче говоря, передо мной стоял Алладин. Сказку я помнила нетвёрдо, зато мультик смотрела месяц назад, и решила блеснуть эрудицией:
— А, так ты тот самый Алладин! У которого отец — разбойник Касим? А матушку твою зовут Зена?
Парень вспыхнул и с трудом удержался, чтобы не врезать мне по морде — это было ясно написано на его лице. Но он сдержался, просто вскинул кулаки и заорал, как обычно разговаривают в восточной манере: быстро, эмоционально и громко. Очень громко. Нет, не так — ОЧЕНЬ громко.
— Имя моего отца — Осман, а мать — Марьям, о, пытливый путник, не ведающий о законах вежливости!
Упс! Ошибочка. Зайдём с другой стороны.