Догадался он! А я думаю, чего это он меня по имени-отчеству величает, «Дауд Джамильевич»? А он просто подлизывается к предполагаемому принцу. Пусть так и думает. Я напустила загадочный вид и сказала:
— Ты прав, мой друг! Я принц страны Библиарии, приехал к султану Боруху за помощью… — и тут меня осенило, — но султан спустил на меня своих стражников, рассеял моих спутников, и теперь для меня есть только один путь: победить гулей в развалинах, вынудить их сказать волшебные слова, чтобы победить одного волшебника. Волшебник тот живёт в городе Магриб, и я должен отправиться туда, чтобы достать волшебную вещь, которая спасёт моё государство!
— Но султан Борух мог просто дать войско… — озадаченно сказал Алладин.
— Мог. Но коварная женщина из числа наложниц возвела на меня напраслину, и вот я — гоним и порицаем.
У меня сейчас язык отвалится так разговаривать. Вот смысл наворачивать всякие завитушки, если разговаривают, к примеру, два голодранца на базаре? Если «Тысячу и одну ночь» изложить простым языком, то получится не восемь томов, а один, сильно напоминающий милицейскую сводку за месяц. В общем, я попыталась приноровиться к языку Аграбы и, как оказалось, даже слишком успешно.
— Я поеду с тобой, принц Дауд ибн Джамиль, и буду твоим спутником и оруженосцем! — пафосно возгласил Алладин. Здесь вообще, похоже не принято спрашивать людей, чего они хотят. Замуж или жениться — как родители скажут, жить или умереть — как султан скажет, спутники вон, без спросу навязываются. То ли они время берегут, то ли договариваться не умеют. Скорее — второе.
— Ладно, — сказала я, думая, что надо будет потерять Алладина в развалинах и тихо свалить в закат без прицепа, — давай, помолчим, чтобы нас не услышали гули.
И вовремя: в разрушенную молельную залу вошли три фигуры. Маленькая и круглая, высокая и плечистая, и третья — тоненькая, как тростиночка. Все они выглядели жутко. Вокруг фигур развевались белые шёлковые обрывки, вместо лиц были оскалившиеся черепа, а, войдя, трое гулей принялись размахивать руками и завывать. В целом, было очень похоже на сцену из мультфильма про Карлсона, где тот гонял грабителей Валле и Рулле, переодевшись призраком. Я обернулась, чтобы поделиться весельем с Алладином, но увидела, что храбрый воин Аграбы лежит в обмороке.
— Нормально, — подумала я. — И этот смельчак напрашивался ко мне в охранники?
Впрочем, было дело, читала я истории, как негры-людоеды, рвавшие врагов в бою на куски зубами, умирали, если при них разламывали табличку с написанным на ней именем воина. Вот так вот. Чуринга они назывались, да. И тут случилось то же самое: Алладин может сразиться с человеком, но бессилен против сверхъестественного. Братьев Винчестеров из нас не получится.
Тем временем тоненькая гуль проныла:
— У меня голова болит от этого черепа! Можно я сниму, тётя Фатима?
— Ах, Ануш, ты нас всех погубишь! Ну ладно, здесь никого нет, а если был — он уже убежал. Давайте снимем.
И гули превратились в трёх давешних девиц, отдувающихся после таскания на голове шлемов из костей. Ануш, как я поняла, была гаремной беглянкой. Фатима приходилась тёткой ей и второй девице, имени которой пока никто не назвал. И если их поймают, то непременно казнят — это я тоже поняла. Здесь вообще любят казнить за любую вину.
— Что будем делать? — спросила третья девица.
— Пока не знаю, — ответила Фатима, которая хоть и называлась «тёткой», на самом деле вряд ли была старше матери Алладина. Она единственная занималась делом: разводила костёр, насаживала на металлические прутики мелких птичек, вроде воробьёв, резала фрукты. Две цацы сидели на разных камнях, максимально далеко друг от друга, что было мне на руку. Я подкралась к той, второй, без имени, и приставила ей к горлу нож:
— Все тихо сидят! — девы замерли. Я вкратце описала ситуацию, приврав только, что мы с Алладином тут вдвоём, да не рассказала о деталях спецоперации во дворце Боруха. Фатима быстро схватила суть:
— Хочешь, чтобы Ануш рассказала тебе о порядках в доме султана, о презренный?!
Я так-то уже привыкла к местной манере гнуть пальцы, но крайне невовремя встрял очнувшийся Алладин:
— Склони голову перед высокородным и блистательным принцем семи морей Даудом ибн Джамалем!
Господи, какие семь морей, что он несёт?! Но тут я поняла, что парень чётко представляет ситуацию. Фатима начала говорить медленно и вежливо, безымянная девушка перестала вырываться, а Ануш посмотрела на меня с таким откровенным любопытством, что мне стало неловко за своё притворство.
— Вы хотите бежать из Аграбы, но куда? — логичный вопрос.
— В Киммерию, — ответила Фатима, — в край холодных рек и ветров, но там точно никто не будет нас искать.
— Слушайте, дамы, если вы поможете нам проникнуть во дворец Боруха и там отыскать одну вещицу, вы можете поехать с нами в… Багдад. А если не хотите, я дам вам денег, вы наймёте охрану и сможете уехать в Киммерию.
Прежде, чем Фатима успеха чихнуть, Ануш сказала: