— В том-то и дело, что она не совсем стрела, — ответил Ибрагим. К его чести, он даже не поморщился, хотя я, воняя как помойка после Нового года, подошла к нему вплотную. — Это нечто среднее между стрелой и арбалетным болтом. Такие пускают из стенных становых луков, они могут пробить череп слона или до десяти человек, идущих друг за другом. Но я никогда ещё не видел гордеца, который подписывает свои стрелы.
— А что на ней написано?
— «Священная месть найдёт виновного и уравновесит справедливость».
— Может, «восстановит»? — подушнила я.
— Нет. Именно «уравновесит». Мне кажется, это какое-то зашифрованное послание, которое будет понятно только тому, кому направлена стрела.
— Если адресат получит такой подарочек, да ещё и в глаз, он не только читать не сможет — ему вообще ничего не будет интересно, — язвительно заметила Баба Яга, встав рядом со мной.
Честно, я подумала, что сейчас она получит от Ибрагима сентенцию, вроде «женщина, знай своё место», но он, к моему удивлению, склонился перед Ягой и сказал:
— Ты права, матушка. Значит, должна быть другая причина.
И отошел к своим воинам, которые живо обсуждали происшествие, не забывая сканировать пространство вокруг в четыре пары глаз.
— Яга, а чего это он вежливый такой?
— У них принято слушать женщин и доверять их мудрости.
— И как?
— Как, как… Так. Страны Магриба — самые богатые и воинственные в Африке, глядя на них дрожит весь Аравийский полуостров, а караваны предпочитают прокладывать свои пути через город честных воинов и сильных колдунов — Магриб. В целом, и магия-то у них развилась благодаря этой дальновидной политике. Это у нас ведуний боятся. А в других странах, по слухам, и вовсе на кострах жгут… Идиотом быть не запретишь!
— Бабуль, ты только не распаляйся. Ибрагим обратно идёт — прими мудрый и благообразный вид.
— Ах, ты… — но послушалась, и нацепила на лицо выражение, подходящее разве что вдовствующей королеве.
— Можем двигаться дальше. Один из моих солдат покажет вам дорогу к ближайшему караван-сараю, чтобы вы могли умыться и переодеться с дороги, — он кинул на меня непроизвольный взгляд.
— А вы? — поинтересовалась Яга.
— Мне нужно отлучиться по делу, но я вас непременной найду, — заявил Ибрагим.
Почему-то у меня в голове сложился план, что туареги приведут нас в Магрибе к аменодалю и аменодали, но тут меня осенило: туареги же кочевники, и не живут в городах! Значит, на их помощь нам рассчитывать не приходится. Даже учитывая пущенную в меня из стационарного арбалета художественно оформленную стрелу. Одно дело — порубиться с султанскими «львами пустыни» под довольно шаткий повод, другое — служить поводырями группе невнятных иноземцев подозрительного вида. Понятно, что Ибрагим с воинами занят гораздо более важным делом — охраной караванов. Как шепнула мне Полина-поляница, это и есть их заработок: сейчас подцепят какого-нибудь мавра с грузом сладостей, пряностей и шелков, и отведут их к тому же султану Боруху. А что? Вряд ли беглые «львы» запомнили внешность тех, кто разложил их на филей и косточки: туареги же все замотанные, а лошади… мало ли, какие похожие лошади есть в Африке и Аравии?
— Баб, сними с меня личину, а? — попросила я. — Невмоготу уже. То медведь, то принц, то дед какой-то. Не говоря уже о том, что это не моё тело, и не моё дело.
— Ты в куклы играла в детстве? — ласково поинтересовалась Яга.
— Не то, чтобы. Больше книжки читала и из конструктора машинки мастерила.
— Ну вот и НЕ МЕШАЙ БАБУШКЕ ИГРАТЬ В КУВСТРУХТОР! — прогрохотала она неожиданно мощным басом, так, что проходившая мимо фигура в парандже бессильно прислонилась к стене.
— Принцип поняла, — сказала я, и мы, освободившись от самой боевой части своей команды, под охраной сильно пристыженного Маарифа, двинулись за всадником в белом бурнусе и голубой чалме. Путь наш проходил по извилистым окраинным улочкам так, что ни разу за всё время мы не удалились от дымчатой стеклянной городской стены. Наконец всадник свернул влево, и по узкой улочке, мимо наглухо закрытых дверей синего фарфора и таких же ставней мы двинулись вглубь города.
— Яга, слушай, а почему здесь стены из стекла, а ставни и двери — из фарфора. Раз стукнешь — и всё…
— Ага. Это ты правильно заметила: и всё. Разбить их невозможно, потому что местные ремесленники используют величайшую в мире магию, а если ты ударишь в Магрибе по любому предмету, который может издавать звук — от колокольчика до бокала — и при этом питаешь зло в отношении какого-либо жителя этого города, то звук станет таким громким, что у тебя лопнут глаза и уши.
— Страсти какие! А остальные тоже оглохнут?
— Нет, только злоумышленник. При такой защите, как ты понимаешь, даже ворота не надо ставить: ну заедет враг внутрь. Ну начнёт грабить… уронит монетку на пол, и всё — готовьте гроб. Страшное заклятие лежит на этом городе, благое для его жителей, и смертельное для злокозненных арабов. Столько уж столетий султаны Аграбы пытаются победить Магриб — всё без толку.