– Молодой человек, – неожиданно произнес отец Сильвикола. – Мельхиор Хлесль! – За всю свою жизнь Александра лишь один-единственный раз слышала, как фамилию их семьи произносили с такой антипатией, и жирное лицо, всплывшее в воспоминаниях, заставило ее почувствовать ту же беспомощность, что и раньше, а вместе с ней – безысходность, охватившую ее тогда. – Я даже здесь слышу твои убийственные мысли, – продолжал отец Сильвикола. – Не трать их зря. Я приказал окружить дом. Даже если бы тебе удалось выйти на улицу, ты в лучшем случае нашел бы свой конец в переулке, с клинком в теле.
– Вы обращаетесь с нами как с пленниками в нашем собственном доме! – заорал Андреас. – Вы пожалеете об этом! У меня всюду связи!
По лицу отца Сильвиколы прошла дрожь, которую сменил полный ненависти оскал зубов.
– Твои связи простираются лишь до того места, до которого может долететь желчь дьявола, – хрипло ответил он и пристально посмотрел на Александру. – Ну?
– Никто из нас не отдаст тебе библию дьявола, – заявила Александра, решив оставить попытки вести себя вежливо с этим человеком. – Что бы ты ни слышал, что бы ты ни планировал, ты глупец.
– Ну почему же, один человек отдаст.
– Ха-ха. Это настолько остроумно, что я не поняла, в каком месте надо смеяться.
Грудь иезуита поднялась и судорожно опустилась.
– Я хочу рассказать тебе одну историю, – начал он. По его голосу было прекрасно слышно, какие усилия он прилагает, чтобы держать себя в руках. – Я хочу рассказать вам всем одну историю. Это история о душе, которая была обещана Богу, душе, которая сохранила чистоту, хотя и была окружена прегрешением. Было ли это вездесущее прегрешение виновато в том, что тело, служившее душе домом, заболело? Или Господь Бог сжалился над ней и решил освободить ее из ее болота? Однако существует некто, восставший против Бога, и у него есть служители повсюду. Он послал одну из своих служанок в дом, в котором находилась невинная душа, и волшебством и магией служительнице удалось столкнуть бедную душу с дороги к трону Господа и увлечь ее в пасть злого духа.
Александра не сводила с него недоверчивого взгляда. Иезуит сделал несколько заклинающих пассов.
– Нога к ноге, кровь к крови… – прошептал он. – Возьми нижние части белокрыльника и гадючьего языка, буквицы и репейника и разотри их в ступке, потом подмешай туда масло и нанеси… После захода солнца поцарапай кожу пациента, дай крови стечь в текущую воду, сплюнь туда трижды и скажи: «Забери эту болезнь и унеси ее с собой прочь…»
– Я спасла Лидию, но это не имеет никакого отношения к…
– Нам нужна свидетельница, – прошипел отец Сильвикола одному из приставов.
Тот кивнул и поспешно вышел из зала.
– Какая свидетельница? – воскликнул Андреас. – Вы что, окончательно спятили? Кого еще вы притащили в мой дом?
Отец Сильвикола резко обернулся. Его глаза сверкали. Сделав пару шагов, он оказался возле Андреаса, схватил Карину за волосы и грубо потянул за них. Карина закричала и опустилась на колени.
– Какие прекрасные волосы! – с ненавистью прошипел иезуит. – Ты хочешь, чтобы я приказал их срезать и чтобы мы продолжили допрос в той комнате в суде, где плачут даже камни, поскольку слышали слишком много криков боли, криков тех, кого там допрашивали до вас? – Он дернул Карину за волосы. – Ты этого хочешь?
– Ты уже покойник, – заявил Мельхиор.
Он рванулся вперед, но его остановили наконечники двух копий. Один вонзился в его куртку, другой – в шею. По второму наконечнику медленно скатилась капля крови и пропитала деревянное древко.
Отец Сильвикола отпустил волосы Карины и вытер руку о сутану. Затем он перекрестился и сделал шаг назад. Карина закрыла лицо руками и разрыдалась. Андреас потрясенно смотрел на иезуита.
– Ты хочешь на меня… на всех нас… повесить ведовство? – уточнила Александра. – Ты хочешь начать против нас инквизиционный процесс? Причем прямо здесь, в Вюрцбурге? Может, ты сумасшедший?
– На это у вас не хватит полномочий, – каркнул Андреас.
– Ошибаешься, – возразил ему отец Сильвикола. – У меня есть все права на это. В местных процессах я играю роль
– Собственно, тогда вы должны быть на нашей стороне, – заметил Андреас, пытаясь превратить все в шутку.
Мельхиор закатил глаза.
– Нет, я на стороне правды. И правда может состоять в том, что девятьсот невинных умерли, чтобы мы наконец получили возможность выкурить настоящее змеиное гнездо.
– По-моему, именно в этом стиле и высказался тогда архиепископ Эренберга, – сказала Александра. – Но уж где-где, а здесь тебе не удастся кого-нибудь одурачить.
– Какое заблуждение! – прошипел иезуит. – Какое заблуждение! Смотри сюда… – Он шагнул к двери.
Тем временем там уже собралась прислуга, и они, побледнев, глазели на происходящее. Не успела Александра что-то предпринять, как отец Сильвикола схватил одну из горничных. Та закричала, но он дернул ее за руку и затащил в зал.
– Вот твои господа! – крикнул он и швырнул ее к Александре. – Вот твои господа! Ведьма! Твоя госпожа – ведьма.
